Архив |

Гринуэй П. Контракт рисовальщика (3)

2 Июл
Обложка DVD "Контракт рисовальщика"

Обложка DVD "Контракт рисовальщика"

Ров. День.
Двое слуг вытаскивают из воды тело, покрытое водорослями и ряской. На траве у берега валяется лестница. Музыка.

На конной статуе теперь… сидит всадник! За ней стена дома, по бокам деревья. Слуги вытаскивают тело из рва. Появляются Тэлманн и Ноиз — в белом — и Нэвилл — в черном — и останавливаются рядом со слугами. Тэлманн жестикулирует рукой и тростью. Тело кладут на лестницу, как на носилки, и уносят туда, куда указывает Тэлманн. Все медленно расходятся, кроме Нэвилла, который остается перед конной статуей. У ее цоколя горит огонь. Нэвилл следит глазами за группой, затем… Читать далее

Гринуэй П. Контракт рисовальщика (2)

2 Июл
Кадр из фильма "Контракт рисовальщика"

Кадр из фильма "Контракт рисовальщика"

Тpeтий день контракта с 7 до 9 часов утра. Первый рисунок. За домом. День.

В густом розовом тумане, едва позволяющем различить деревья, выступают расставленные на траве принадлежности художника. Громкая музыка. Филип спит, уронив голову в белокуром парике на скрещенные на столе руки. Появляется Нэвилл, задумчивый и недовольный, поскольку туман мешает ему работать.
Читать далее

Гринуэй П. Контракт рисовальщика (1)

2 Июл
Питер Гринуэй
Контракт рисовальщика
Перевод Риммы Черниковой и Елены Дорышевой
Журнал «Киносценарии» No 3-4/1995

За кадром кастрат поет барочную песню:
«Наконец сверкающая Царица ночи своим черным поцелуем убивает, убивает день…»
Песня под сурдинку звучит в последующей сцене, усиливаясь на появляющихся между планами титрах.
Дом мистера Герберта. Вечер.
Действие происходит около 1690 года. Одетые в белое, с тяжелыми красными бантами на плечах или на талии, в белоснежных париках чудовищной высоты, гости и хозяева дома болтают при свете свечей и отблесках огня в камине, попивая красное вино и заедая его фруктами, живописно громоздящимися в высоких и низких вазах, расставленных во всех залах, где происходит прием. Позы персонажей напоминают парадные портреты той эпохи, в частности полотна Кнеллера и Лели. Первый эпизод, являющийся как бы прологом фильма, своей тяжелой, удушливой атмосферой контрастирует с последующими натурными сценами. Первые планы, все более и более темные, вызывают в памяти глубокие тени с картин Караваджо.