Володин А. Звонят, откройте дверь (1)

3 Июл
Обложка DVD "Звонят, откройте дверь"

Обложка DVD "Звонят, откройте дверь"

Александр Володин
Звонят, откройте дверь!
(Режиссер-постановщик — Александр Митта)

Девочка шла по зимней улице, то ли вспоминая что-то, то ли так, не думая ни о чем. Снег падал на мостовую, рассеянно витал, словно выбирая место, куда опуститься. Прохожие спешили — холодно, да и дела у всех. Сумрачный, озабоченный день.
Дома никого не было. Она прошлась по пустой комнате, достала из шкафчика несколько пластинок, поискала, выбрала. Поставила пластинку на диск проигрывателя.
Это грустная, неторопливая итальянская песня. Поет ее, наверно, не взрослая певица: у нее низкий, по-детски хрипловатый голос. Таня послушала стоя, села на кровать, стала раздеваться — сняла один чулок…
Эта песня говорила об очень важном. Может быть, никому на белом свете не была она так понятна, как Тане.
«Наш вожатый»
Таня подчеркнула заголовок и написала: «Пионервожатый нашего отряда, ученик десятого класса Петя Крючков…»
В классе кто-то тускло декламировал заданное на дом стихотворение:
«Скользя но утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня…»
— Достаточно,— прервала учительница.
Она недавно окончила институт, но уже привыкла говорить неторопливо и только тогда, когда все молчат. Она умела остепенить ученика, не тратя на это слов, одной только быстрой гримасой.
— Что такое «друг милый»?.. Это и есть развернутое обращение. Итак, повтори: что такое обращение?
Таня внимательно смотрела на учительницу. Даже слишком внимательно. Время от времени она опускала глаза на тетрадь и писала.
Мальчик, который сидел рядом с Таней, вяло смотрел перед собой, морща лоб, словно человек, несправедливо навсегда оклеветанный. Он заинтересовался тем, что пишет Таня, и заглянул в ее тетрадь.
— А Толя Бардуков меня не слушает,— сказала учительница.— Приведи пример обращения, Бардуков встал, подтолкнул Таню локтем, чтобы подсказала. Но она смотрела перед собой прозрачно и примерно.
— Ну,— поторопила учительница.
— С улицы донесся крик «Помогите!» и замолк…
— Так. Где же здесь обращение?
Бардуков подумал, ответил:
— И замолк.
— Дети, вы меня сегодня пугаете,— сказала учительница,— Таня, я специально посадила Толю к тебе, чтобы ты его подтянула, но не вижу никаких сдвигов. Ну-ка, приведи ему пример обращения.
Таня встала.
— «Эй, товарищ, больше жизни!»
— Вот, очень хорошее обращение.
Бардуков под партой толкнул свою соседку ногой. Таня ответила ему тем же.
— Садись,— сказала учительница.
Таня села и снова принялась за свою заметку. Она решила начать иначе.
«Наш вожатый
До сих пор пионерская работа в нашем классе оставляла желать лучшего…».
Она зачеркнула слова «Наш вожатый», но, поколебавшись, снова написала их сверху и продолжала писать.
Бардуков изготовил свою ручку и направил ее на Танину тетрадь. Таня показала ему кулак. Бардуков оттянул ручку, выверил прицел. Таня прикрыла тетрадь промокашкой. Бардуков отпустил перо — и веер клякс лег на промокашку. Таня осторожно приподняла ее — нет, не только на промокашку, на заметку тоже.
— Нечаева! — направилась к ней учительница.— Что ты там возишься с тетрадкой? Я надеялась, что Нечаева исправит нам Бардукова. Все, оказывается, наоборот. Он дурно влияет на нее. Ты почему убираешь тетрадку? Когда кончается урок?
— Без пятнадцати.
— Без двадцати,— поправил кто-то.
Бардуков поднял руку.
— Ну-ка скажи.
— Урок кончается тогда, когда вы скажете, что он окончен.
— Верно,— похвалила учительница,— Давай сюда тетрадку, Таня. Давай, давай.
Таня отдала ей тетрадь.
— Ей у меня будет лучше, а тебе — спокойней.
Учительница открыла тетрадь.
— Я рада, что у вас такой удачный вожатый, что ты даже пишешь о нем заметку, но сейчас урок…
Бардуков, пригнувшись к парте, сдавленным голосом провозгласил:
— Она в него влюбилась!
Таня растерялась. Она должна что-то ответить. Она хотела сказать: «Ничего подобного!» — но сзади кто-то хихикнул. Тогда она размахнулась и сплеча отвесила Бардукову оплеуху. От неожиданности он даже не разогнулся, а так и сидел с удивленным, невиноватым лицом.
— Нечаева! — крикнула учительница.— Что это такое? Ну-ка встань.
Таня встала.
— Мне очень неприятно,— сказала учительница,— но тебе придется до конца урока побыть в коридоре.
Таня взяла портфель и вышла из класса.
В коридоре было специальное место у окна, где стояли наказанные ученики. Здесь с портфелем в руке остановилась Таня. Принято было стоять независимо, с видом случайно попавшего сюда человека.
Вдруг что-то заставило ее оглянуться. По коридору шел Петя.
За то время, что он приближался, Таня, пристроив портфель на коленях, достала и сунула обратно учебник, потом она защелкнула портфель и принялась легкомысленно помахивать им. Когда же Петя подошел, у нее был несчастный, виноватый вид и стояла она смирно.
— Нечаева, за что тебя? — спросил он.
Таня пожала плечами в знак того, что никак не может это объяснить.
— Как — не знаешь? Ты сидишь на уроке, а учительница ни с того ни с сего говорит: «Нечаева, выйди из класса». Так?
Таня молча смотрела на Петю.
— Ты на нее обиделась?.. Может, она тебя не любит?.. Значит, просто не хочешь со мной разговаривать?.. Ты меня боишься? Ну?..
Таня продолжала молчать.
— В данном случае мне интересно знать отвлеченно, даю тебе слово…
Петя положил руку Тане на голову и повернул к себе.
— Если бы тебя, скажем, пытали враги и ты бы так себя вела, это был бы подвиг. Но в данной конкретной ситуации это смешно. Ты понимаешь?
Таня отвернулась к окну.
— Вот и неактивная ты у нас, первых пионеров не ищешь. Все чего-то ищут, только ты одна ничего не ищешь!
Петя постоял еще немного, пожал плечами и ушел.
Таня подняла голову и написала на раме окна:
26.11.1965, XX век.
Так Таня стала искать первых пионеров.
— Скажите, пожалуйста, у вас не живут первые пионеры?
— Что?!..
— Извините, пожалуйста.
Таня со своей подругой Леной поднялись по лестнице, позвонили в другую дверь. Им открыл молодой мужчина с ребенком на руках.
— Извините, пожалуйста,— сказала Таня,— Мы ищем организаторов первых пионерских отрядов. У вас в квартире, случайно, кто-нибудь не живет?
— Зайдите и закройте дверь,— сказал молодой отец.
Девочки зашли в квартиру.
К нему подошла жена. Она прижимала к щеке бутылочку с молоком.
— Зачем ты его выносишь к двери? — недовольно сказала она.
— Позвонили, я открыл…
— Без тебя откроют, иди. Вам что, девочки?
— На счет каких-то пионеров,— сказал ей мужчина и ушел.
— Петя! К тебе пионеры пришли.
Из ванной комнаты вышел Петя, в закатанных брюках и майке. Увидев девочек, он сказал:
— А, сейчас.
И скрылся в комнате.
Для девочек эта встреча оказалась неожиданной. Лена прыснула, а Таня испугалась.
— Он подумает, что мы специально пришли.
— Ну и пусть думает.
— Нет, я пойду.— Таня стала отпирать замок, но в это время Петя появился снова. Он надел пиджак, причесался — словом, обрел деловой, недомашний вид.
— Что случилось? — спросил он.
— Мы даже не знали, что вы здесь живете,— заговорила Лена.— Такое совпадение! Мы же «КаэС», красные следопыты. Прочесываем квартиры. Нет, смешно, правда?
— Действительно забавно. Молодцы. Нечаева ходит, это ценно… Ты знаешь, зачем нам нужны старые пионеры?
Таня не ответила.
— А ты знаешь? Ну объясни ей.
— Чтобы воспитывать молодое поколение на старых традициях,— объяснила Лена.
Вожатый засмеялся.
— Так. На традициях пионерского движения… Только в нашем подъезде больше никого не ищите. Тут никого нет. И вообще в нашем доме никого нет.
— Видишь, хорошо, что мы сюда зашли,— сказала Лена.— А то бы ходили зря.
Она не прочь была поговорить, но Таня заторопилась.
— Тогда мы пошли. До свидания.
Как только дверь за ними закрылась, они присели, вытаращились друг на друга, потом прыснули в страхе, что их услышат, обнялись и, валясь на перила, принялись хохотать..,
В другом доме им открыл человек, которого они даже не успели разглядеть, так он торопился.
— Наталья Ивановна, к вам пионеры,— сказал он кому-то и исчез.
К девочкам вышла старушка. Она укоризненно покачала головой.
— Что же это вы? Столько дней никто не приходил.
Она пошла в свою комнату. Наверно, думала, что девочки следуют за ней, потому что говорила:
— Лишь бы провести мероприятие, лишь бы поставить галочку…— Оглянулась и уже мирно позвала. — Идите, идите, прямо в комнату.
Девочки вошли в комнату и стали у двери.
— Зачем же так? Взялись за дело — надо довести его до конца,— приговаривала старушка, опорожняя свои сумки, авоськи, целлофановые мешочки.
Девочки поняли, что их принимают за кого-то другого.
— Бабушка, а ведь это не мы к вам приходили,— сказала Таня.— Это, наверное, были другие.
— Я об этом заявляла,— обернулась старушка. — Посылали бы все время одних, а то сегодня одни, а завтра другие, и все безответственно. Вот я тут составила список, что купить. Выполните задание активно — сообщу в школу. Как ваши фамилии?
— Нечаева и Орлова.
Старушка подошла к вешалке, надела пальто,
— Вот проводите меня в поликлинику…
Когда они спускались по лестнице, Таня спросила:
— Бабушка, у вас в квартире, случайно, кто-нибудь не живет из первых пионеров? Двадцать третий год примерно?
— Ну, у нас в квартире с тех пор жильцы раза три сменились. В двадцать третьем году? Иванусьевы, Чередниченко — это были хулиганы. Синицын Пашка тоже был хулиган. Вот Вася Дресвянников — тихий, послушный мальчик; наверно, был пионер. Сходите, корпус «Б», квартира семь.
Проводив старушку, девочки подошли к корпусу «Б», стали искать седьмую квартиру.
— И ходим, и ходим,— сказала Лена,— а чего ради? Теперь будем эту старуху обслуживать. Мы же не тимуровцы, а красные следопыты»
Таня не стала вступать в спор. Они поднялись в нужную квартиру. Им открыл молодой человек, наверно, студент, с книжкой в руке.
— Слушаю вас.
— Скажите, пожалуйста, у вас живут Дресвяиниковы? — спросила Таня.
— Наверно, живут,— думая о чем-то своем, ответил студент и пошел прочь.
— А где они?
— Где? — Студент крикнул в комнату: — Слушай, где Дресвянниковы?
— Какие Дресвянниковы?
— Какие Дресвянниковы? — обратился к девочкам студент.
— Все равно какие,— сказала Лена,— Вообще Дресвянниковы.
— Вообще Дресвянниковы! — крикнул студент.— Слушай, давай объясняйся сам.
В прихожую вышел другой студент.
— Дресвянниковы переехали. Они сменялись с нами.— Плотников переулок, двенадцать, квартира двадцать два.
Он взял своего приятеля за ремень и уволок его в комнату. Девочки хотели выйти из квартиры, но оказалось, что они не могут отпереть дверь.
— Пусти-ка…
— Эту штуку надо вверх.
— Дай-ка я… Может, их попросить?
Из комнаты слышались голоса студентов, они говорили о чем-то научном. Потом оба засвистели какой-то мотив.
— Теперь неудобно,— сказала Таня и снова стала вертеть замок.
Лена села на стул в углу прихожей.
— Никто столько времени не тратит на эти поиски.
Одни мы, нам больше всех нужно.
— Можешь не ходить,— сказала Таня.
Наконец кто-то с наружной стороны открыл дверь. Вошла женщина. Девочки выскочили на площадку — и вниз по лестнице.
— Безобразницы! — вслед им крикнула женщина.
На улице Таня отняла у подруги старушкины сумки, и девочки разошлись в разные стороны.

Вот школьный двор утром. Идут еще сонные, уже готовые к неприятностям и к удачам школьной жизни ученики. Идут насыщенные сделанными и несделанными домашними заданиями. Только Таня стоит у дверей и никуда не идет.
Вы помните, что такое двенадцать лет?
Теперь вам уже четырнадцать.
Или двадцать. Или пятьдесят.
Совсем другое дело.
Итак, почему она здесь стоит?
Потому что она ждет одного человека.
Чтобы посмотреть на него.
А если повезет — и поздороваться.
А если удастся — и поговорить
О пионерских делах.
Маленький мальчик остановился рядом с Таней, стал смотреть туда же, куда смотрит она, — наверно, что-то интересное…
— Иди… иди отсюда, — прогнала его Таня. Вот он!
Петя идет с длинненькой старшеклассницей.
— Французский вечер срывается,— нервничает она.— Абсолютно никто не хочет, совершенно не знаю, что делать!..
— Что-нибудь придумаем, успокойся,— говорит Петя.
Таня идет сзади, следом за ним. Она идет по школьному коридору то быстрей, то медленней. Петя, наклонясь, разговаривает с маленьким пионером, поэтому Таня старается не нагонять его и не слишком отставать, чтобы не пропустить момент, когда можно будет подойти к нему. По пути кто-то дернул ее за платье, кто-то, убегая, схватился за нее и повернул в обратную сторону, кто-то обогнал ее. Таня идет, внимательно глядя перед собой.
Случалось ли вам смотреть издали
На дорогого вам человека?
Издали -— полная безопасность.
Когда он вас не видит,
И не надо с ним разговаривать
И бояться, что скажешь не так
Или сделаешь не то,
Смотреть издали
И радоваться тому, что видишь его…
Наконец он заметил Таню и сказал:
— А, Нечаева. Ты мне что-то хотела сказать?
— Я насчет красных следопытов.
— Очень хорошо. Что у вас?
В это время к Пете подбежал какой-то взвинченный шестиклассник.
— Ну вот, насчет Куликовича я оказался прав,— с ходу заговорил он.— Теперь так и есть, я все должен делать за него.
Петя ответил не сразу; что-то ему не понравилось.
— Слушай, Базеев, давай по мере сил старайся не жаловаться. Это нехорошо.
— А кто жалуется, я просто сообщаю вам, как вожатому. Должен я вам сообщить или нет?
— Нет, ты жалуешься, у тебя жалобный голос.
— Ну хорошо, как мне быть? Пускай никто ничего не делает?
— И вообще у нас еще слабо поставлена общественная работа,— сказала Таня.
— Почему это слабо? — ощетинился Базеев.
— Потому что недостаточно,— сказала Таня.
— В каком смысле недостаточно?
— Пассивно.
— Вот ты самая пассивная и есть. Вот вноси предложения, а мы послушаем,— подмигнул Базеев Пете.
— Можно завести в стенгазете отдел юмора
«Школьные смешинки»,— сказала Таня.
Петя засмеялся.
— Вот видишь? — сказал он Базееву.— А ты говоришь, она пассивная. Вот и привлекай ее к работе.
— А мы прочесываем квартиры,— сказала Таня.— Уже обошли сорок семь квартир.
Петя ждал, что она скажет еще. Но Таня закончила свою мысль и молчала.
— Ну что ж, давайте действуйте,— сказал Петя, не очень понимая, чего она от него хочет.
— Мы были у одной старушки,— добавила Таня.— Она попросила сходить в магазин. Теперь я все время хожу, помогаю.
— Значит, ты теперь тимуровец? — Петя внимательно посмотрел на нее.— Слушай, мне это нравится в тебе.
Таня радостно улыбнулась, побежала по школьному коридору,
После уроков она снова ходила по квартирам, теперь уже одна, без Лены.
В доме, куда переехали Дресвянниковы, ей открыл мальчик примерно одних с ней лет.
— Кого? — спросил он.
— Скажи, пожалуйста, Василий Дресвянников тут живет? — спросила Таня.
— Ну, жил,— не сразу ответил мальчик.
— А где он сейчас живет?
Мальчик молчал.
— Ты можешь ответить, где он сейчас живет?
— Где живет, не знаю,— сказал мальчик и захлопнул дверь.
Таня стала колотить кулаком в дверь.
— Взрослые есть кто-нибудь? — крикнула она.
— Нет никого,— ответил мальчик из-за двери.
— Ты не знаешь, этот Дресвянников не был в одна тысяча девятьсот двадцать третьем году пионером? — спросила Таня.
— А я знаю…
— Вот и плохо, что ты ничего не знаешь! — крикнула
Таня и направилась к следующей двери.
— Эй, а зачем тебе? — спросил мальчик, открыв дверь.
Таня снова подошла к нему.
— Надо,— сказала она.— Слушай, а этот Дресвянников, он тебе кто? Родственник?
— Кто он? — Никто.
— Просто сосед, да?
— Ну, отец.
— Что он, от вас ушел, да?
— Тебе-то что?
— Ничего, извини.
Таня уже спустилась на несколько ступенек, но вернулась и снова забарабанила в дверь.
Мальчик открыл.
— Слушай, может, он все-таки был первым пионером? — спросила Таня.
— Бронная, семь, квартира восемнадцать,— неожиданно сказал мальчик.
— Что? — не поняла Таня.—Ах, Бронная, семь, квартира восемнадцать? Спасибо.
Таня позвонила в дверь. Ей открыл высокий человек с заспанным недовольным лицом.
— Скажите, пожалуйста, Дресвянников здесь живет? — спросила она.
— Ну?
Таня поняла, что это и есть Дресвянников.
— Товарищ Дресвянников, нам сказали, что вы были первый пионер.
Человек ничего не ответил. Он настороженно заглянул за дверь, нет ли там кого еще, злобно погрозил Тане пальцем и захлопнул дверь.
Таня спустилась по лестнице и подошла к мальчику, который ждал ее внизу.
— Он что, странный какой-то? — спросила она.
— Он пьет жутко,— ответил тот.— А теперь у меня новый отец, не пьёт, не курит. У него язва желудка. Выпьет рюмочку перед обедом, и все.
Они пошли обратно.
— Тебя как зовут? — спросила Таня.
— Гена.
Подошел троллейбус. Ребята сели в него.
— А меня — Таня. У вас хороший вожатый в отряде?
Гена пожал плечами.
— Ничего…
— У нас очень хороший вожатый,— сказала Таня.— Раньше вожатая была плохая. У нее единственное, что было хорошее,— это коса. Наш класс премировали спутником, знаешь, который играет «Широка страна моя родная». Это только благодаря вожатому.
Они стояли, стесненные пассажирами.
— Слушай, а может, твой новый отец был первым пионером? Или, может быть, у него знакомые есть, которые были?
— Знакомых у него много,— сказал Гена и вдруг предложил: — А хочешь, сейчас зайдем к нему?
Таня обрадовалась.
— Ой, конечно!..
Ребята вошли в вестибюль театра, поднялись по широким ступенькам.
На плюшевой скамеечке у входа сидели две женщины — молодая и пожилая.
— К кому? — спросила старшая.
— К Павлу Васильевичу Колпакову,— сказал Гена.
— Да? — Женщина удивилась и посмотрела на них с интересом.
— Мальчик, а ты что, наверно, сын Павла Васильевича? — спросила молодая.
— Сын.
— А это твоя сестричка?
— Сестричка.
— Смотри-ка, вас двое…
Молодая поманила его пальцем, сказала тихо:
— Павел Васильевич хороший человек. Вы его цените, не балуйтесь.
Они пошли в ту сторону, откуда слышалась музыка. Музыка становилась все громче и веселей, и вот они попали в какие-то сумрачные переходы за сценой. Сверху, как рыболовные сети, свисали прозрачные тканые полотнища. Здесь стояли и прогуливались молодые женщины в белых и черных балетных пачках, а на сцене три актера, обняв друг друга за плечи, танцевали и пели:
«Бог создал нас, чтоб мы детей растили,
Чтоб помогали детям без конца…»
Оркестр замолк, и люди перестали петь. На сцену выбежал человечек, стал что-то неслышно говорить, и люди начали снова петь и танцевать.
Маленький сосредоточенный оркестрант продувал мундштук трубы. Гена спустился в оркестр и стал делать ему знаки руками. Павел Васильевич ответил ему, поднялся и, по пути извиняясь и уговариваясь с оркестрантами, стал пробираться к выходу.
— «…Если повезет чуть-чуть, если повезет чуть- чуть…» — пели на сцене.
Гена и Таня ждали в вестибюле.
— Что случилось? — спросил Павел Васильевич.
— Дядя Паша, познакомься, это Таня.
— Таня? Очень приятно, здравствуй…
— Понимаешь, нам нужен человек, организатор первых пионерских отрядов.
— Так.
— Ну примерно год двадцать третий.
— Ну, пионеры — это… хорошо,— одобрил их Павел Васильевич, не совсем, впрочем, понимая, что от него требуется.
— У тебя же есть знакомые,— сказал Гена.
— У меня?.. Конечно, есть, это я узнаю, завтра же,— солидно пообещал Павел Васильевич.
— А зачем откладывать? Давай прямо сейчас!
— Нет, можно и не откладывать, почему,— растерялся Павел Васильевич.— Можно и сейчас прямо выяснить.
— Ну, пошли?
— Пошли. Я вообще-то сейчас и не нужен,— не очень уверенно сказал отец.— Меня отпустят!

Они спустились по лестнице к раздевалке.
— Вот тут есть две женщины, они знают обо всем на свете… Мое почтение! — засмеялся он.
— Здравствуйте, — улыбнулась женщина.
— Как жизнь?
— Знаете, говорят жизнь — зебра: то белая полоса, то черная. А у меня — все черная.
Павел Васильевич вежливо посмеялся, взял пальто у гардеробщицы.
— Знаете, раньше, при муже, я молчаливая была,— смеялась женщина,— мужу все выскажешь, а потом и говорить ни с кем не надо, молчишь… А теперь разговорчивая стала.
Павел Васильевич посмеялся еще более сочувственно.
— Скажите, пожалуйста, вы не знаете кого-нибудь из организаторов первых пионерских отрядов?
Женщины переглянулись.
— Двадцать третий год приблизительно.
Женщины молчали.
— Ну, в общем, будет случай — узнаете… Ладно?
— Постараемся,— сказала одна.
— Это мы сделаем,— пообещала другая.

На улице Павел Васильевич сказал:
— Будем действовать по методу широкого охвата населения. Вот в этом гастрономе работает одна девушка, я у нее в течение долгих лет покупал двести граммов колбасы. Очень общественная девушка, у нее даже флажок есть. Она, наверно, кого-нибудь знает.
Они вошли в магазин.
— Вот она,— сказал Павел Васильевич и помахал рукой.
Девушка в белом халате улыбнулась ему и тоже помахала рукой, давая понять, что он может подойти без очереди.
— Соблюдайте очередь, — на всякий случай предупредили его покупатели.
— Мне ничего не надо, — сказал Павел Васильевич,— я ничего не покупаю.
— Тогда не мешайте работать.
— Ну хорошо, хорошо. Мне просто надо сказать этой девушке два слова. Но я становлюсь в очередь. Вот я стою в очереди, не надо ругаться.
Он стал продвигаться вдоль прилавка.
— Ничего, кого-нибудь найдет,— сказал Гена.
Но тут знакомую девушку сменила другая продавщица. На ходу снимая косынку, девушка ушла.
— Что вам? — спросила Павла Васильевича продавщица.
— Мне?.. Это что, голубцы?.. Будьте любезны, сколько стоят голубцы?

Они снова шли по улице.
— Знаете, неудобно было спрашивать,— оправдывался трубач.— Зато у нас на ужин есть голубцы. Ты любишь голубцы? Я очень люблю голубцы! Голубцы — это вам не какие-нибудь котлеты. Это все-таки голубцы… Подождите, вот человек,— остановился вдруг Павел Васильевич.
Посредине площади прохаживался милиционер.
— Я у них руковожу оркестром, а милиции известны такие вещи, что нам и не снилось.
Трудно было выбрать более неудобный маршрут.
Павел Васильевич метался между машинами, словно во что бы то ни стало хотел сбить их со следа. Милиционер заметил его и засвистел.
— Ну что там такое? — нервничал Гена.— Обязательно попадет в какую-нибудь историю…
Милиционер стал что-то выговаривать Павлу Васильевичу. Судя по жестам, он был очень зол и не хотел слушать никаких объяснений. Он достал книжечку с квитанциями, и трубач заплатил ему штраф.
Милиционер оторвал квитанцию, но и после этого еще что-то выговаривал и наказывал на будущее. Павел Васильевич со всем соглашался и то и дело оглядывался на детей. Наконец милиционер козырнул и отпустил его. Павел Васильевич был весьма сконфужен.
— Я ошибся, это не тот. В этой форме издали все так похожи… А где же ты живешь, Таня?
— Отсюда на метро.
— Не пора ли тебе домой?
— Нет,— беспечно ответила Таня.
Павел Васильевич в замешательстве остановился.
— А нам ведь, собственно, пора, нас мама ждет.
Тане стало скучно.
— Ну идите.
— Тебя, наверно, тоже ждут дома?
— А у нас никого нет.
— Как — нет, а где же они?
— А у меня папа геолог.
— А мама?
— А мама поехала к нему.
— Вот это да! Как же она тебя оставила?
— А у нас соседи хорошие.
Павел Васильевич не все понял, но больше не спрашивал.
— Тогда, может быть, пойдем к нам? Это удобно? — спросил он Гену.
— Почему неудобно! Только надо скорей, а то мама скажет, что уже поздно.
—Ну вот, удобно,— сказал Павел Васильевич.— Найдем мы тебе пионеров. Чего-чего, а пионеров у нас… А сейчас мы тебя познакомим с нашей мамой. Она никогда не была первой пионеркой, но она тоже неплохой человек.
Однако дома никого не было.
— Я говорил, что она обиделась,— сказал Павел Васильевич.
— Может быть, она к Наталье Дмитриевне пошла? — предположил Гена.
— Наверно, к Наталье Дмитриевне. Хотя нет, у нее отпуск. Наверно, забежала к Наташе.
— Может быть, к Наташе, это скорее всего,— согласился Гена.
Павел Васильевич вспомнил о Тане и засуетился.
— Что же мы? Привели человека и бросили на произвол судьбы. Вы побеседуйте, а я пошурую насчет пропитания.
Он вышел на кухню.
Гена встал, походил по комнате и прислонился к стене. Таня тоже прислонилась к стене. Так они постояли, пока Павел Васильевич не вернулся. Накрывая на стол, он сказал:
— Твоей маме жилось нелегко, поэтому сейчас к ней надо относиться очень внимательно.
— Ладно,— сказал Гена, видимо, не желая разговаривать на эту тему.
Павел Васильевич стоял, глядел на него и думал, что еще следовало бы сказать сыну по этому поводу.
— Вот Таня тоже обижается на маму, что она от нее уехала. Обижаться легче всего.
— Я не обижаюсь,— сказала Таня.
— И правильно. Поставь себя на минутку на мамино место. Папа уехал на полгода, может быть, на год, а она неделю не может без него прожить. Тебе это непонятно, но представь себе, что она без него погибает. И она едет к нему.
Таня усмехнулась.
— А там она целые дни только и делает, что строчит мне письма.
— Видишь, значит, без тебя она тоже не может! — воскликнул Павел Васильевич.
Он увлекся и продолжал:
— Видите ли, в жизни многое обстоит совсем не так, как кажется на первый взгляд. Вот стол и стол. А на самом деле в нем происходит бог знает что — вращаются атомы! Вы уже взрослые, верно? Вы уже должны различать, что видно только на первый взгляд, а что на второй взгляд и на третий… Вы меня понимаете?
В это время щелкнула дверь в прихожей, и Павел Васильевич поспешил туда. Это пришла мама Гены. Пальто она сняла в прихожей и, пока муж его вешал, вошла в комнату. Она была красиво одета и еще молода, но казалась больной. Она села на стул, переменила туфли, расстегнула маленькое ожерелье, и все это делала машинально, словно думая только о том, чтобы поскорее уйти и поболеть вволю.
Павел Васильевич принес в комнату кастрюлю.
— Вот и хорошо, большой семейный ужин,— весело сказал он.
Но жена не ответила и ушла в соседнюю комнату. Павел Васильевич пошел за ней и прикрыл за собой дверь. Они разговаривали тихо и думали, что их не слышно.
— Я же тебя просил: не надо к нему ходить! Я вижу, чего это тебе стоит. Ты каждый раз возвращаешься больная. И все равно ты ничему не поможешь.
— Как я могу ему помочь? — отвечала женщина.— Он делает это как будто мне назло. Если бы ты видел, как он опустился! Он держится, ты знаешь, он умеет держаться, но я вижу — он распадается на глазах. Паша, он опять пьет!.. Хотела его успокоить, хоть немного прибрать в комнате, а он меня обругал. Я разнервничалась, начался никому не нужный разговор…
— И Гене неприятно,— еще тише сказал Павел Васильевич.— О Гене надо думать.
— Я понимаю, я все понимаю!..
Гена и Таня стояли молча, не глядя друг на друга.
— Я пойду,— сказала Таня.
— Да, верно, уже поздно,— согласился Гена.
Но не успела она надеть пальто, как в прихожую вышел Павел Васильевич и сказал:
— Это что такое! А ну-ка сейчас же раздеваться!
— Я лучше в другой раз зайду,— пообещала Таня.
— Все уже на столе. Ну-ка!..
И все сели к столу и стали молча есть.
— Очень вкусный суп,— сказала Таня.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: