Рафаэл Ф., Кубрик С. Широко закрытые глаза (3)

6 Июл

Утро следующего дня. Улицы забиты транспортом, на тротуарах толпы людей.

У вывески «Кафе Соната» останавливается такси, из машины выходит Билл. В руках у него сумка со вчерашним маскарадным костюмом. Он быстрым шагом подходит к кафе и наталкивается на опущенную решетку, запертую на замок.

– Черт.

Билл в растерянности озирается по сторонам и видит, что открыто соседнее кафе «Гиллеспи».

Билл идет туда.

В кафе он садится на высокий табурет у стойки. Миловидная официантка приветствует его улыбкой.

– Чашечку кофе, пожалуйста.

Официантка наливает кофе.

– Что-нибудь еще?

– Нет, спасибо.

Официантка выписывает чек и кладет его перед Биллом.

– Скажите, вы не в курсе, когда открываются ваши соседи, кафе «Соната»?

– Часам к двум-трем приходят.

– Часам к двум-трем. Ясно. А вы случайно не знаете Ника Найтингейла, он сейчас играет там по вечерам?

– Ник Найтингейл? Конечно, знаю, он к нам заходит.

– Вы не могли бы мне помочь? Мне просто необходимо связаться с ним сегодня же утром. Вы не знаете, где он живет?

– Ну, не знаю, можно ли давать его домашний адрес.

– Все будет в порядке! Я врач… на самом деле, мы с ним очень старые друзья.

Билл показывает официантке свое медицинское удостоверение, которое производит на нее впечатление, но она все еще колеблется.

– Понятно, доктор, он же вечером придет играть. Если дело терпит до вечера.

– Послушайте, я все вам объясню, это проблема медицинская. У меня на руках результаты его анализов, и мне известно, что Нику важно как можно раньше узнать их.

Улицы еще плотнее забиты транспортом и людьми, чем утром. Билл шагает с сумкой в руках. Он ищет отель «Джесон».

Отель оказывается одним из чистеньких, респектабельных заведений с умеренными ценами. Билл подходит к конторке, за которой клерк вполне голубого облика раскладывает почту по ячейкам номеров.

– Извините, – окликает его Билл.

– Чем могу служить? – с готовностью отзывается тот.

– Вы не могли бы связать меня по телефону с номером мистера Найтингейла? Ника Найтингейла.

– К сожалению, сэр, мистер Найтингейл уже выехал.

– Он уехал?

– Да, сэр.

– Он не оставил адреса, по которому его можно найти?

– Боюсь, что нет, сэр.

– А когда он выехал?

– Около пяти утра.

– В пять утра?

– Примерно.

– Рановато что-то, нет?

– Согласен. Довольно рано для выезда из отеля.

– Скажите мне, а вы ничего не заметили, ну, скажем, странного при его отъезде?

– Странного? – клерк настораживается. – А вы что, из полиции?

– Да что вы! Я его старый друг.

– Правда?

– Я врач.

– Вот как.

Билл снова предъявляет удостоверение. Клерк внимательно прочитывает его и начинает проявлять большое дружелюбие.

– Так, значит вы. Билл?

– Ну да.

– Занятно, что вы задали этот вопрос, Билл, потому что на самом деле были кое-какие странности в том, как выезжал Ник Найтингейл.

– Что именно? Что вы имеете в виду?

– Он вернулся примерно в половине пятого, вошел в сопровождении еще двоих, здоровых таких ребят. То есть они прекрасно одеты и вежливо держатся, но от таких лучше подальше. Ну, вы меня понимаете? Я заметил, что у мистера Найтингейла подбит глаз, да и вообще мне показалось, что ему страшно.

– Страшно?

– Именно страшно. Он объявил, что выезжает из отеля, и пошел наверх с одним из этих ребят. Другой остался внизу, оплатил счета мистера Найтингейла и все прочее. А когда те двое спустились с вещами, мистер Найтингейл хотел вручить мне конверт, но они ему не дали, а меня предупредили, что за почтой будет приезжать доверенное лицо. И увезли его в машине.

– И вы не знаете куда?

– Ни малейшего представления.

– Ну что же, вы мне кое-что прояснили. Я благодарен вам.

– Ради Бога, Билл! Всегда к вашим услугам!

Теперь такси останавливается перед «Радугой костюмов». Билл с сумкой в руках выбирается из машины и поднимается по ступенькам к двери.

Милич стоит за прилавком.

– Наш добрый доктор! – приветствует он Билла.

– Мистер Милич.

– Имел ваш костюм успех на маскараде?

– Вполне. Благодарю вас.

– Я рад, я рад.

Милич осматривает содержимое сумки.

– Так, смокинг, плащ, ботинки, по-моему, вы маску забыли?

– Нет маски?

Билл раздосадован. Он роется в одежде, выложенной на прилавок, но Милич останавливает его:

– Нет, маски нет. Вы не могли забыть ее на маскараде?

– Да нет, едва ли, скорее потерял. Вы не могли бы включить стоимость маски в мой счет?

– Отчего нет?

Милич отпирает кассу, достает счет, выписанный прошлой ночью.

– Здесь все записано: сто пятьдесят за прокат, двести, как вы сказали, мне за хлопоты и еще двадцать пять придется, увы, прибавить за маску. Всего будет триста семьдесят пять.

Открывается дверь в дальнем конце помещения, входит дочь Милича, которую прошлой ночью Билл видел с двумя японцами. На ней совершенно прозрачное кимоно, а под ним трусики и лифчик.

– Это ты, дорогая, входи, входи же! – зовет ее Милич.

Дочь встает за прилавок рядом с отцом.

– Что же ты не здороваешься с доктором Хартфордом?

– Добрый день, – она протягивает Биллу руку.

В дверях неожиданно появляются два японца – на сей раз оба тщательно одеты. При виде Билла японцы приостанавливаются на пороге, но потом набираются духу и медленно проходят к отцу с дочерью.

– Благодарю вас, мистер Милич, – говорит один из японцев. – Я позвоню вам в ближайшее время. Всего хорошего.

Японцы откланиваются. Один посылает девице воздушный поцелуй.

– Всего хорошего, джентльмены, – кланяется Милич. – Желаю вам веселого Рождества и счастливого Нового года!

Распрощавшись с японцами, он сосредоточивает внимание на Билле.

– Так, доктор Хартфорд, вот ваша квитанция. Расписку за вчерашний залог я рву. Спасибо за бизнес.

Билл тем временем рассматривает его дочь, которая строит ему глазки в ответ. Билл несколько шокирован, к тому же он не забыл о скандале.

– Мистер Милич, прошлой ночью вы собирались вызвать полицию.

– Все меняется. Мы нашли другой способ договориться. Кстати, если нашему доброму доктору когда-нибудь потребуется другая – любая – услуга.
Милич обнимает дочь за плечи – Билл видит тонкое лицо девушки, похожей на китайскую куколку.

– Речь может идти не только о маскарадном костюме.

Шумная улица в деловой части Манхэттена.

Билл в белом докторском халате сидит у себя в клинике. Сидит, погруженный в раздумья.

Перед его глазами все тот же гостиничный номер на мысе Код, Алиса в постели с морским офицером.

Стук в дверь, видение исчезает.

– Войдите, – откликается Билл.

Входит Лиза с пакетом из закусочной и с кофе.

– Салат из тунца и черный кофе, – объявляет Лиза.

– Спасибо. Кто там ко мне записан на вторую половину дня?

– По-моему, у вас только миссис Акерли в два тридцать и миссис Комински в четыре.

– Вот что, у меня возникли срочные дела, я не смогу принять их. Свяжитесь с доктором Миллером, узнайте, не может ли он принять моих больных, а если нет, назначьте им другой день.

– Хорошо.

– И еще, пожалуйста, позвоните в гараж, скажите, что мне через полчаса потребуется машина.

– Будет сделано.

«Рейнджровер» катит через Бруклинский мост, по улицам пригорода.

Билл притормаживает на обсаженной елями дороге, которая ведет к воротам с надписью: «Сомертон». Пусто. Ни души вокруг.

Билл выходит из машины, медленно идет к воротам, замечает камеру слежения. Пока он размышляет, что делать дальше, на подъездной аллее показывается лимузин, который тоже останавливается у ворот – только по другую их сторону.

Из машины выходит тщательно одетый пожилой человек, приближается к воротам, не сводя с Билла глаз. Он достает из внутреннего кармана конверт, просовывает его Биллу сквозь прутья и возвращается в свою машину, не проронив ни единого слова.

Билл читает надпись на конверте: «Д-ру Уильяму Хартфорду», распечатывает конверт, достает листок бумаги.

На листке напечатано: «Оставьте розыски – они совершенно бесполезны, и считайте эту записку вторым предупреждением, в ваших собственных интересах. Мы надеемся, что этого будет достаточно».

Билл сосредоточенно обдумывает послание и его возможные последствия. Отходит от ворот, садится в машину и уезжает.

Уже стемнело, улицы не затихли, но теперь они освещены, Зажглась предпраздничная иллюминация.

Билл входит в свою квартиру, запирает за собой дверь. Он в пальто, в руках у него чемоданчик.

Услышав шаги по коридору, Алиса кричит мужу:

– Привет!

– Привет, папа, – вторит ей Хелен.

– Привет, привет, – отзывается Билл. – Мне никто не звонил? Он снимает пальто, бросает его на кресло в прихожей и проходит в гостиную, где Хелен делает уроки. Алиса явно рада возвращению мужа. Билл целует ее, гладит по голове Хелен.

– Звонил доктор Сандерс и эта миссис Шапиро.

– Смотри, папа!

Хелен горделиво показывает отцу школьную тетрадь:

– Я правильно решила все задачи!

– Правильно решила?

– Да!

– Все до единой правильно решила?

– Ага!

– Ну молодец!

– Ты проголодался? – спрашивает Алиса.

– В общем, да, немного проголодался.

– Ты не против, если будем обедать в семь?

– В семь? А чуть пораньше нельзя? Понимаешь, мне нужно будет заехать на работу.

– Как, ты еще на работу пойдешь?

– Ну что делать.

– Папа, мне подарят щенка на Рождество?

Билл целует Хелен.

– Обдумаем этот вопрос, ладно?

Билл идет на кухню, достает из холодильника бутылку. Хелен еще не закончила насчет щенка.

– Он вырастет и будет дом сторожить!

– Надо подумать.

– Пойдем, малыш, давай уроки закончим, – вмешивается Алиса. – Так, смотри, у Джо два доллара пятьдесят центов, у Майка один доллар семьдесят пять. Насколько у Джо больше, чем у Майка?

– На сто семьдесят пять

– А какое это действие – вычитание или сложение?

– Если насколько больше, значит, надо вычесть, правильно?

– Значит, ты берешь.

Билл смотрит на них из кухни, но слышит не рассуждения об арифметических действиях, а совсем другое, сказанное ему ночью:

– И я тоже, я не могу вспомнить, со сколькими я побывала.

Голос Алисы продолжает звучать в ушах Билла и тогда, когда она поднимает голову от школьных тетрадей и с нежностью улыбается ему.

Билл отвечает вымученной улыбкой.

Вечер. Билл опять сидит в своем кабинете, озаряемом вспышками рождественской иллюминации за окном. Дверь в приемную приоткрыта, и через нее падает прямоугольник света.

Билл смотрит на телефон. Картинка с мыса Код неотступно стоит перед его глазами.

Он берет телефонную трубку и набирает номер.

Холл в доме Натансонов. Звонит телефон. По коридору проходит Карл, берет трубку:
– Алло? Алло? Алло?

Билл начисто забыл о Карле, он ожидал услышать голос Марион.

В холле у Натансонов Карл еще не положил трубку.

С трубкой в руках сидит и Билл. Потом медленно кладет ее.

Такси останавливается у дома, где живет Домино. Билл выходит из машины, расплачивается с шофером.

– Сдачи не надо. Веселого Рождества.

В руках у Билла коробка с тортом. Он поднимается по ступенькам, сторонится, пропуская нагруженную покупками женщину, входит в дверь, отыскивает нужный номер, звонит. Из-за двери откликается женский голос:

– Кто там?

– Домино?

– Ее нет дома, – сообщает голос.

– Она скоро вернется?

– Думаю, что нет.

– Жаль. Я тут кое-что принес, можно передать ей через вас?

– Минуту.

Дверь открывается, На пороге стоит Салли. Билл вручает ей коробку.

– Как сказать Домино, от кого? – спрашивает Салли.

– Скажите, что от Билла.

– Постойте, вы Билл? Тот самый Билл? Доктор, который был здесь вчера ночью?

– Стало быть, это я и есть.

– Домино мне рассказывала, как вы благородно обошлись с ней.

– Да?

– Зайдите же на минутку!

– Ну что ж.

Билл входит, Салли закрывает за ним дверь, запирает на ключ. Салли примерно того же возраста, что Домино, и очень хороша собой. Она жестом приглашает Билла на кухню, тот идет, оглядываясь на Салли, Билл нравится Салли. Ставя на кухонный стол торт, она беззастенчиво упирается грудью в Билла.

– Я Салли.

– Очень приятно.

Билл сбрасывает пальто. Напористость Салли ему по душе, и он похоже готов сделать встречный шаг.

– Салли, так когда вернется Домино?

– Понятия не имею.

– Даже понятия и то не имеете?

Между ними начинается игра.

– Если по правде, так она вообще вряд ли сегодня вернется.

– Не вернется и все? – смеется Билл.

Возбужденный близостью, он кладет руку на грудь Салли.

– Вот что, послушайте.

– Слушаю, слушаю, – уверяет ее Билл.

– Я, наверное, должна рассказать вам одну вещь.

– Только одну?

– Нет, правда, только я не знаю.

– Не знаешь? Помочь?

Салли очень не хочется прерывать любовную игру с Биллом, но она чувствует, что досказать необходимо.

– Просто не знаю, говорить тебе про это, хотя, с другой стороны, сказать бы надо. Присядь.

Они чинно усаживаются по разные стороны кухонного стола. Билл посмеивается над Салли, а та все никак не решится выложить ему, что у нее на уме.

– Ну не знаю, как тебе сказать!

– Так и не знаешь?

– Ты же прошлой ночью был с Домино.

– Ну?

Салли, наконец, решилась:

– Надо по-честному. Ты должен знать, Домино сегодня утром получила результаты анализа. Результат ВИЧ-положительный.

Билл опешил. Он ждал чего угодно, но не этого:

– Она ВИЧ-инфицирована?

– Да.

Билл в растерянности и не знает, что сказать.

– Очень жаль, – бормочет он. – Очень!

– Это же просто ужас!

Они сидят в молчании, не решаясь заговорить, не зная, как выйти из положения. Салли первая не выдерживает и спрашивает с напускной веселостью:

– Какой позор, я же тебе ничего не предложила? Хочешь кофе?

– Нет, спасибо. Вообще-то мне пора.

Улицы, наконец, опустели, тротуары безлюдны, по проезжей части лишь изредка проскакивает одинокая машина. Билл бредет понурив голову, засунув руки глубоко в карманы пальто. Он не сразу отдает себе отчет в том, что за ним идут. Оглядевшись, замечает на противоположной стороне одинокую мужскую фигуру. Билл замедляет шаг. Преследователь тоже приостанавливается. Билл резко сворачивает за угол и, сделав несколько шагов, опять оглядывается. Преследователь не отстает, держа все ту же дистанцию, он перешел на другую сторону улицы и теперь идет прямо за Биллом.

Билл машет рукой, сигналя немногочисленным такси, но машины пролетают мимо. Наконец, на другой стороне улицы останавливается такси, из которого высаживается пассажир. Билл бросается через дорогу, хватается за дверцу.

– Закончил смену, – таксист захлопывает дверцу и отъезжает.

Преследователь наблюдает за поведением Билла. Впереди освещенный газетный киоск, Билл останавливается перед киоском, видит, что остановился и господин в плаще. Билл нарочито медленно выбирает газету, бросает на прилавок мелочь. Преследователь следит за его действиями. Билл ждет с газетой в руках. Тот в последний раз окидывает Билла взглядом и медленно удаляется, оставляя Билла в страхе и недоумении.

Он идет дальше. При виде кафе под названием «Шаркиз» ему становится чуть легче – среди людей он будет в большей безопасности, чем на безлюдной улице.

Билл входит в кафе, где действительно полно народу. Играет музыка – «Реквием» Моцарта. Билл пробирается к стойке, где барменша одаривает его дружелюбной улыбкой.

– Мне, пожалуйста, капуччино.

– Садитесь за столик, я принесу.

Билл высматривает свободный столик на другом конце кафе. Садится, раскрывает «Нью-Йорк пост» и настороженно всматривается в окно. Вдруг его внимание привлекает газетный заголовок: «Бывшая королева красоты – передозировка наркотиков в отеле».

Билл вчитывается в строки, заранее ужасаясь тому, что сейчас узнает.

Больница скорой помощи: машины с красными крестами: носилки, суета врачей и медперсонала.

Через вращающуюся стеклянную дверь видно, как останавливается такси, из которого выскакивает Билл. Он входит в дверь, идет прямо к сестре приемного отделения.

– Добрый вечер.

– Добрый вечер.

– Я доктор Хартфорд. Сегодня утром к вам поступила одна моя пациентка, мисс Аманда Каррен. Вы не скажете, в какой она палате?

– Минуту.

Бегает пальцами по компьютерной клавиатуре.

– Как вы сказали зовут больную?

– Каррен. Аманда Каррен.

– К-А-Р-Р-Е-Н, верно?

– Да.

– Мисс Аманда Каррен?

– Совершенно верно.

– К сожалению, доктор, мисс Каррен скончалась.

– Скончалась?

– В три сорок пять, доктор. Очень сожалею.

Больничный коридор, по которому Билл следует за санитаром.

Санитар приводит Билла в морг, отыскивает в картотеке нужный номер, выдвигает из холодильника носилки и делает шаг в сторону.

Билл смотрит на мертвое тело – это Мэнди, которая потеряла сознание во время рождественского приема у Циглеров.

Билл наклоняется над ней, всматриваясь в лицо. Обходит носилки, становится в головах и, закрыв глаза, низко склоняется к ней, будто собирается поцеловать. Вздрагивает. Распрямляется. Стоит и смотрит на мертвую.

Другой больничный коридор. Билл бредет по коридору. Резкий звонок мобильного телефона заставляет его вздрогнуть. Он достает телефон из кармана:

– Алло. Да, доктор Хартфорд. Сегодня вечером? Нет, нет. Хорошо. Передайте ему, что минут через двадцать я буду.

Дом Циглеров ярко освещен. Свет почти во всех окнах.

Харрис, личный помощник Циглера, сопровождает Билла по коридору. Оба молчат. Харрис стучит в дверь.

Просторная бильярдная, стены обшиты деревом, по стенам книжные шкафы, предметы антиквариата в витринах. Посредине – бильярдный стол, Циглер в одиночестве гоняет шары. Услышав стук, Циглер откладывает кий и идет к двери.

– Войдите.

Харрис распахивает перед Биллом дверь и сразу закрывает ее.

– Билл, спасибо, что явились по первому зову.

– О чем речь.

– Ну как, ночь все же. Как-то совестно. Давайте ваше пальто.

Билл снимает пальто.

– Ничего, я все равно не дома был. Спасибо.

– Как насчет согревающего? – Циглер дружелюбно треплет Билла по плечу.

– Если только вместе с вами.

– А как же!

Они подходят к столу с напитками, по пути Циглер кладет на кресло пальто Билла.

– Что будете? – спрашивает Циглер.

– Шотландский виски, если можно.

– Отлично. Чистый?

– Чистый. Прекрасный был прием, мы с Алисой чудно провели время.

– Я рад. Мне было приятно, что вы оба пришли. Ваше здоровье!

Они чокаются и переходят к бильярдному столу.

– Ваше здоровье! – отвечает Билл. – Играли?

– Да нет, просто катал шары.

– Классный виски.

– Двадцать пять лет выдержки. Пришлю вам ящик.

– Ну что вы! Не нужно.

– Почему это не нужно?

– Нет, правда, не нужно!

– Может, сыграем?

Циглер как-то странно мнется, ему как будто не по себе.

– Я, пожалуй, нет. Играйте вы, а я посмотрю.

– Нет, нет. Это я так. Билл, я почему попросил вас заехать, мне нужно кое о чем с вами поговорить.

– Хорошо.

– Мне не совсем удобно говорить на эту тему, тем более что я должен быть с вами совершенно откровенен.

– Что за проблема?

– Проблема не имеет отношения к медицине.

Циглер медленно обходит стол и становится рядом с Биллом.

– На самом деле, проблема касается вас, Билл. Мне известно, что произошло прошлой ночью. И что происходило после этого, мне тоже известно. Мне кажется, что у вас могло создаться неверное представление по поводу ряда вещей.

– Простите, Виктор, но я. о чем вы, к черту, говорите?!

– Билл, прошу без фокусов. Я был там, в том доме. И все видел. Какого черта вы в это полезли, Билл?

Циглер берет свой стакан и начинает расхаживать по комнате.

– Я сначала никак, ну просто никак не мог взять в толк, каким образом вы пронюхали об этих вещах, уж не говоря о том, что вы туда проникли. А потом вспомнил, что видел вас в компании этого, ну пианиста занюханного. Ника, как его там, который играл на приеме. А вычислить все остальное труда не составило.

Билл растерянно уставился в стол:

– Ник не виноват, это все я.

Циглер продолжает расхаживать по комнате.

– Конечно, Ник виноват. Если бы он не растрепался, так вообще ничего бы не случилось. Я порекомендовал этого кретина тем людям, и я же оказался из-за него в полном дерьме.

– Что я могу сказать, Виктор? Я понятия не имел, что вы как-то к этому причастны.

Циглер останавливается у стола, опираясь на него обеими руками, и старается сохранить невозмутимый вид.

– Я знаю, что вы ни о чем не имели понятия. Но я и другое знаю, что сегодня с утра вы сходили к Нику в отель и разговаривали там с клерком.

– Откуда вам это известно?

– Оттуда, что я установил за вами слежку.

Билл фыркает:

– Вы? Установили слежку?

Теперь пришел черед смутиться Циглеру:

– Ну хорошо, хорошо, я, конечно, должен извиниться перед вами. Но я. можете вы понять, что это все делается для вашего же блага? Послушайте, мне известно, что наговорил вам этот клерк, но вот что клерку неизвестно, так это, что те двое просто-напросто посадили Ника на самолет в Сиэтл – и больше ничего. Сейчас он уже наверняка со своей семьей. трахает, наверное, миссис Ник.

Попытка Циглера перевести разговор в полушутливый тон не удается. Билл стоит на своем.

– Клерк сказал, что Нику подбили глаз.

Циглер придвигается вплотную к Биллу и усаживается на бильярдный стол.

– Ладно, подбили ему глаз. Большое дело. Ему гораздо больше причиталось. Билл, я не уверен, что вы понимаете, в какую крупную неприятность влипли вчера.

Циглер спрыгивает со стола, берет стакан Билла, идет с ним к столу с напитками.

– Как вы думаете, что за народ там был? Это все не простые люди. Если бы я назвал их имена. Я не собираюсь это делать, но если бы назвал, вам бы плохо спалось ночами.

– Чем я выдал себя? Что это было – второй пароль?

Циглер наливает виски в стакан Билла, доливает в собственный, ставит стакан Билла на бильярдный стол, а со своим идет к креслу на другой стороне комнаты.

– В конечном счете да. Но дело не в том, что вы не знали пароль. Второго пароля не было.

Циглер усаживается в кресло.

– Но многое другое тоже, не только это. Туда съезжаются на лимузинах, а вы заявились в такси. Когда вы сняли пальто, в кармане нашли квитанцию на прокат маскарадного костюма, выписанную – сами знаете, на чье имя.

Билл отходит в сторону и стоит спиной к Циглеру, не зная, как задать мучающий его вопрос.

– Там была, там женщина была. Она пыталась предостеречь меня.

– Знаю.

– И знаете, кто она?

Циглер поднимается, подходит почти вплотную к Биллу, который продолжает стоять спиной к нему.

– Знаю. Она проститутка. Неприятно вам это говорить, но она действительно проститутка.

Билл отодвигается, так и не повернувшись к Циглеру лицом, садится в кресло. Он ерошит волосы, силясь разобраться в происходящем.

– Проститутка?

– Билл, а если я вам скажу, все, что с вами там случилось – угрозы, женщины, предостережения, заступничество в последнюю минуту. А если я скажу, что все это было разыграно, что это был своего рода спектакль?

– Спектакль?

– Ну да.

Билл окончательно сбит с толку:

– Чего ради?

– Чего ради? Попросту говоря, чтобы пугануть вас. Чтобы вы потом не пикнули – где были, что видели.

Билл достает заметку из «Нью-Йорк пост», которую он выдрал из газеты, пока сидел в кафе «Шаркиз», и вручает ее Циглеру:

– Вы это видели?

– Да.

Циглер аккуратно складывает заметку и возвращает Биллу.

– Я был в морге и видел тело. Это она – та женщина на маскараде?

– Да.

Билл встает и отходит подальше от Циглера, ему необходимо создать дистанцию между собой и им.

– Виктор, женщина, которая мертвая лежит в морге, и есть та, что была на маскараде?

– Да.

Билл резко поворачивается к Циглеру:

– Виктор, я чего-то не понимаю. Вы говорите, был спектакль, все было разыграно, как по нотам. Может, скажете мне, какой долбаный спектакль заканчивается тем, что человека отправляют на тот свет?

Циглер начинает наливаться кровью.

– О’кей, Билл. Кончаем это говно, ладно? Ты в последние сутки вылез на уровень, который тебе не по уму. Хочешь знать, что за спектакль? Я тебе скажу. Весь этот цирк насчет «выкупа», липовое жертвоприношение, никакого отношение к ее смерти не имеет. После твоего ухода не случилось ничего лишнего, чего с ней раньше не бывало. Крыша у нее съехала. Точка.

После паузы:
– Когда ее отвезли домой, она была в полном порядке, а дальше – что в газете написано. Она наркоманка. На сей раз перебрала. Ничего подозрительного не обнаружено. Дверь у нее была заперта изнутри. У полиции нет вопросов. Конец текста.

Пауза.

– И хватит об этом. Для нее это был вопрос времени. Ты сам ей сказал, помнишь? Ты же помнишь эту, с сиськами, когда она у меня в ванной передоз устроила!

Билл в тоске понурился, вспоминая сцену в ванной и что он говорил Мэнди и Циглеру.

Он потихоньку отодвигается от Циглера, но тот идет вслед и все говорит, стараясь успокоить Билла:

– Выслушай меня, Билл. Никто никого не убивал. Ну, умер человек. Люди все время умирают. Жизнь продолжается. Она продолжается, пока не закончится.

Циглер дружески обнимает Билла за плечи, успокаивая его:

– Ты-то хорошо знаешь эти вещи, разве не так?

…В спальне Билла и Алисы тишина. Лунный свет падает на венецианскую маску, которую безуспешно искал Билл. Она покоится на подушке, на соседней подушке – голова спящей Алисы.

Открывается входная дверь, пропуская в квартиру совершенно измочаленного Билла. Он тихонько проходит в прихожую, стаскивает с себя пальто, не глядя, бросает в кресло. В гостиной сияет нарядная новогодняя елка. Билл останавливается перед елкой, смотрит на нее, выключает лампочки.

Снимает пиджак, вешает его на спинку стула, на ходу распуская галстук, идет на кухню, достает из холодильника пиво, тяжело падает на стул и отхлебывает из банки.

Билл осторожно приоткрывает дверь в спальню и каменеет при виде маски на подушке рядом с головой Алисы. Билл садится на кровать и безудержно плачет.

Алиса просыпается. Она инстинктивно прижимает Билла к груди.

– Я все тебе расскажу. Все! – говорит сквозь рыдания Билл.

Рассвет уступает место раннему утру. В гостиной сидит заплаканная Алиса и курит, пытаясь хоть как-то осмыслить то, что услышала от Билла. Она поднимает голову, смотрит на Билла, сидящего против нее на диване, на униженного, раздавленного Билла.

– Скоро проснется Хелен. Мы ей обещали поехать сегодня за рождественскими подарками.

В магазине игрушек оживленная рождественская толчея. Билл и Алиса идут рядом, впереди бежит Хелен, ловя мыльные пузыри, плавающие в воздухе над головами яркой, праздничной толпы. Билл с тревогой поглядывает на Алису, стараясь, чтобы она не заметила его взглядов. Они догоняют Хелен, которая замерла у игрушечной коляски.

– Славная коляска, – говорит Алиса.

– Я могу катать в ней Сабрину, – прикидывает Хелен

– Да, – рассеянно соглашается Алиса.

– Правда, мама, очень хорошая коляска!

– Немного старомодная.

Хелен бежит дальше среди игрушечного великолепия. Теперь Билл и Алиса нагоняют ее около огромного плюшевого медведя.

– Великоват, – замечает Алиса.

– А я бы хотела, чтобы Санта-Клаус именно такого принес мне!

– Такого?

– Да!

– Ну, – говорит Алиса, – надо подождать и посмотреть, что он принесет.

Хелен несется вперед по магазину, Билл с Алисой идут следом.

– Алиса. как ты думаешь. что нам теперь делать?

Оба останавливаются. Алиса собирается с мыслями.

– Что я думаю. Что нам делать?

– Мама, смотри! – кричит Хелен.

Она притащила большую нарядную куклу.

– Право, не знаю, что и думать, – говорит Алиса, улыбаясь и дочери, и ее кукле. – Может быть.

Все трое сворачивают в проход между полками, но Хелен вертится у них под ногами, и Алиса вынуждена замолчать.

– Тише, Хелен, – пытается угомонить она девочку.

Внимание ребенка привлекает очередной желанный подарок, и Алисе кажется, что можно продолжить разговор. Она говорит с паузами, подыскивая слова.

– Я думаю. Мы, наверное, должны быть благодарны. Благодарны, что сумели пережить все эти истории, на самом деле они были или только во сне.

– Ты, ты уверена?

– Уверена?.. Уверена лишь настолько, насколько верю, что реальность одной ночи – про всю жизнь я уж не говорю – может быть полной истиной.

– И ни один сон не бывает только сном.

– Важно, что сейчас мы пробудились, и надо надеяться, что это надолго.

– Навсегда.

– Навсегда?

– Навсегда.

– Лучше, лучше бы не употреблять это слово, оно меня пугает. Но я люблю тебя и знаю, что нам требуется немедленно.

– Что?

– Трахнуться.

Перевод Мириам Салганик

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: