Кьяростами А. Вкус черешни

10 Июл

Аббас Кьяростами

ВКУС ЧЕРЕШНИ

(сценарий)

Мужчина лет сорока медленно ведет джип по улицам города, внимательно рассматривая людей на улицах, – очевидно, что он ищет кого-то. Как только он останавливается, к машине подходит человек и спрашивает:

– Работники не нужны?

– Нет, – отвечает мужчина и едет дальше.

Вдоль улицы стоят люди. Мужчина вглядывается в лица. К машине подбегают несколько молодых людей.

– Работа есть? Вам работники нужны? Сколько? Возьмите двоих! – наперебой кричат они.

Мужчина не обращает на них внимания. Вот он останавливается рядом с человеком, поливающим клумбу из шланга, смотрит на него, но что-то его не устраивает.

Постепенно город кончается, и теперь он едет по пустынной пыльной дороге. По обочинам свалены кучи металлолома, мусора, труб, кирпичей. Слева от дороги виден большой карьер.

В кабине разбитой машины, стоящей на обочине, играют два маленьких мальчика. Завидя джип, они приветствуют водителя:

– Здравствуйте, господин.

– Здравствуйте. Что это вы делаете?

– Играем в машину.

Один из мальчиков начинает что-то увлеченно рассказывать, но мужчина его не слушает и едет дальше.

На обочине дороги стоит телефонная будка. Джип тормозит подле нее. Рабочий (судя по одежде) говорит по телефону:

– Ты что не знаешь, сколько стоит металл? Ладно, давай к делу. 100 000 туманов – это же так мало. Как же мы расплатимся?.. Ладно, сколько они просят?.. А где мы возьмем накладные?.. Подожди, не вешай трубку. Вы хотите поговорить? – обращается он к мужчине.

– Что?

– Вам нужен телефон?

– Нет.

– Да, я слушаю, – человек в телефонной будке продолжает разговор.

Мужчина едет дальше. Через некоторое время он разворачивает машину и возвращается к телефонной будке.

– Где?.. У музея?.. Когда?.. Хорошо. Пока.

Рабочий вешает трубку и выходит. Мужчина едет за ним.

– Я подвезу тебя, – говорит он.

– Не надо, я работаю.

– Я как раз в ту сторону еду.

– Я работаю.

– Чего ты гордый такой?

– Я же сказал, я занят!

Подозрительно оглядываясь, он скрывается в недостроенном доме. Начинают доноситься удары молотком по металлу. Мужчина пару раз сигналит. Рабочий выглядывает из-за стены. Мужчина зовет его:

– Иди сюда. Всего лишь на минуту, пожалуйста.

Рабочий подходит к машине и заглядывает в окно.

– Салям алейкум, что вам нужно? – говорит он.

– Если у тебя проблемы с деньгами, я тебе помогу.

– Не надо.

– Тебе хватает денег?

– Да.

– Я могу тебе помочь.

– Давай отсюда, а то по роже получишь! Проваливай! – рабочий неожиданно свирепеет.

Мужчина молча отворачивается и продолжает путь. На другой стороне карьера человек в красной майке что-то ищет в куче мусора. Джип останавливается:

– Как дела?

– Хорошо, спасибо.

– Что это ты собираешь?

– Полиэтиленовые пакеты.

– Зачем?

– Я их собираю и сжигаю рядом с фабрикой.

– То есть ты их продаешь?.. Что у тебя с пальцем?

– Порезался сегодня утром.

– Здесь?.. У тебя красивая майка. Откуда она у тебя?

– До вон там нашел на прошлой неделе.

– Красивый цвет, тебе идет. Знаешь, что на ней написано?

Мимо проезжает грузовик и заглушает их разговор.

–- Ты откуда? – продолжает мужчина.

«Засранец, засранец, вся жопа грязная!» – в отдалении кричат дети. Мусорщик смущается.

– Не обращай внимания.

– Да они играют.

– Ты откуда?

– Из Лорестана.

– Ты не местный, из Лорестана. – задумчиво говорит мужчина.

– А вы что, тоже из Лорестана?

– Да можно и так сказать. Сколько в день зарабатываешь?

– 200, 300, 400. 700.

– А на что деньги-то тратишь?

– Я их домой посылаю, семье.

– Помогаешь им?.. Слушай, а ты можешь кое-что сделать, если я тебя попрошу?

– Что?

– Я тебе хорошо заплачу.

– Нет, ничего не выйдет. Я же сказал, что пакеты собираю.

Мусорщик взваливает на спину огромный мешок и идет прочь.

– Куда же ты пошел? – кричит мужчина.

Джип следует вдоль дороги.

– Далеко тебе? – спрашивает водитель молодого солдата, стоящего на тротуаре.

– В казарму.

– Залезай, подброшу.

Солдат садится в машину, он выглядит усталым.

– Здравствуйте, – говорит он.

– С тобой все в порядке?.. Куда ехать? – спрашивает мужчина, трогаясь с места.

– Вон туда, здесь совсем недалеко.

– Казармы там? Рядом с водокачкой?

– Да.

– У тебя усталый вид.

– Да, я и вправду устал.

– Да ты вроде совсем выдохся.

– Похоже на то.

– Солдат никогда не устает!

– А что вы хотели? Я же из самого Дарабада пешком иду.

– Из Дарабада?

– Да.

– Но сегодня же выходной.

– Я сегодня ночью на дежурстве. До шести утра.

– А потом что будешь делать? Куда пойдешь?

– К тетке надо зайти. Умерла она. С ее мужем побуду, дворник он у нее.

– Давно служишь? – спрашивает мужчина.

Проезжающая машина сигналит и заглушает его слова.

– Давно служишь? – ему приходится повторить.

– Два месяца.

– Все еще в учебке?

– Да.

– А откуда ты родом?

– Из Курдистана.

– И ты здесь в армии служишь?

– Да.

После небольшой паузы мужчина продолжает:

– А после службы здесь останешься или уедешь?

– Нет, я вернусь назад.

– Что?

– Я домой поеду.

– Назад в Курдистан?.. Ну а чем ты там занимался?

– Я крестьянин.

– Крестьянин?.. Ты в школе учился? Ты грамотный?

– Нет, учился я совсем недолго.

– А. Что, надоело? – спрашивает мужчина. Солдат пожимает плечами. – А почему тогда?

– Вы же сами знаете, как это бывает.

– Семья у тебя большая?

– Девять человек.

– Девять?

– Да.

– И все работают?

– Да, все.

– Знаешь кого-нибудь в Тегеране?

– Да.

– Родственники?

– Да. Два брата у меня живут в Тегеране.

– А почему же ты у них не остановился?

– Они женаты, тесно у них, детей много. Неудобно мне там останавливаться.

– А деньги-то у тебя есть? Солдатам ведь вроде платят.

– Что? – переспрашивает солдат.

– Деньги.

– Немного. Платят не очень хорошо.

– На жизнь-то хватает?

– Да не совсем, – говорит солдат, улыбнувшись.

– Когда тебе надо вернуться?

– В шесть вечера.

– Сейчас пять. Ты что, так любишь казарму, что хочешь вернуться туда на час раньше?

– Да нет, нет, – солдат пожимает плечами.

– Так у тебя еще целый час в запасе. Хочешь прокатиться? У меня для тебя есть работа. И заплачу хорошо, не пожалеешь.

– Мне в шесть в казарме нужно быть.

– Что?

– Я в шесть должен уже вернуться.

– Да привезу я тебя обратно. Не беспокойся, не опоздаешь. Ну как? Согласен?

– Ладно.

– В шесть я привезу тебя обратно, не волнуйся.

Солдат смотрит как-то недоверчиво.

– Ты сказал, что в казарме не так уж и весело, – продолжает мужчина. – А вот когда я служил, мы неплохо время проводили. Лучшее время в моей жизни. Тогда я встретил самых лучших своих друзей. Особенно в первые полгода. Я помню, вставали мы в четыре утра. После завтрака до блеска чистили ботинки и шли на строевую. Командир у нас был майор, в отделении – человек сорок. Майор отдавал команды. И мы должны были повторять: «Раз. Два. Три. Четыре.», – он громко считает на военный манер. – А вы так считаете? Все осталось по-прежнему?

Солдат не отвечает.

– А? Вы тоже так считаете?

Солдат смущенно улыбается.

– Ты что, стесняешься?

– Да.

– С чего это вдруг? Вы что, не считаете так с друзьями на плацу?

– Считаем.

– Понятно, ты не считаешь меня другом.

– Конечно, нет, мы друзья.

– Да нет, ты ведешь себя так, как будто мы не знаем друг друга.

– Нет, это не так.

– А что тогда?

– Не в этом дело.

– Слушай, вот как мы это делали: «Раз. Два. Три. Четыре. Раз. Два. Три. Четыре.». Давай повторяй: «Раз. Два. Три.».

– Раз. Два. Три. – не очень уверенно повторяет солдат.

– Это вот так вы считаете?! Солдаты так не считают!

– Что же я могу поделать,– смущенно говорит солдат.

Они уже выехали из города. Солдат нервно оглядывается:

– Вы меня далеко везете! Скажите, зачем я вам нужен?

– Сказать, что ты должен сделать?

– Да.

– Знаешь, сынок, если бы я был на твоем месте, я бы не про работу спрашивал, а про деньги. Для тебя что важно – чтобы заплатили, и не все ли равно, что делать. Работа очень простая, никакой хитрости в ней нет. Работа не совсем обычная, но и заплачу я много. За десять минут можешь заработать свое полугодовое жалованье.

– Что же это за работа такая?

– Да не думай ты о работе. Думай о деньгах.

– Вы должны мне сказать, что я буду делать! – солдат заметно волнуется.

– Слушай, когда ты нанимаешь рабочего заложить фундамент, разве он спрашивает, для чего этот фундамент – для больницы, сумасшедшего дома, мечети или школы? Он делает свою работу и получает за это деньги. Ты был когда-нибудь рабочим?

– Да.

– И тебе говорили, что именно ты делаешь?

– Нет, никто мне не говорил.

– А тогда почему же сейчас ты спрашиваешь? Ты мне помогаешь, я тебе плачу. Это несложно, сам увидишь. Хорошо?

Солдат молчит, только чуть заметно пожимает плечами. Когда мужчина смотрит на него, он смущенно отводит глаза. Машина выезжает на дорогу, идущую по краю склона. Открывается панорама на холмистую равнину, залитую ровным светом неяркого солнца.

– Куда мы едем? – спрашивает солдат. – Я в шесть должен быть в казарме.

– Да привезу я тебя обратно, что ты волнуешься.

– Я хочу выйти! Остановите машину!

– Выйти?

– Да.

– Тебе что, приспичило?

– Нет, я подумал, я лучше пешком.

– Думаешь, зачем я тебя позвал? Думаешь, я сумасшедший? Я похож на психа?

– Я подумал, что мне пора уже в казарму.

– Я же обещал, что привезу тебя к шести. Имей терпение.

Машина едет по пыльной дороге, вьющейся по склону, поросшему мелким кустарником. Через некоторое время машина останавливается.

– Давай, выйди на минуту, – говорит мужчина.

– Да мне назад нужно.

– Выходи, я все объясню, – он выходит из машины и подходит к краю дороги. Солдат остается внутри.

– Видишь эту яму, яму вон там. А теперь слушай внимательно. В шесть утра ты придешь сюда и два раза позовешь меня: «Господин Бадии! Господин Бадии» Если я отзовусь, ты подашь мне руку и поможешь выбраться оттуда. Там в машине 200 000 туманов, ты возьмешь их и уйдешь. А если я не отзовусь, ты бросишь на меня двадцать лопат земли. Потом возьмешь деньги и уйдешь.

– Отвезите меня назад. А деньги себе оставьте. Отвезите меня назад!.. Неприятности мне не нужны.

– Какие неприятности? И мне они не нужны. Уже поздно.

– Мне назад нужно. Не впутывайте меня в это.

– Ты что, не можешь бросить в яму двадцать лопат земли? Сейчас мне действительно твоя помощь нужна, иначе бы я не просил. Хочешь, чтобы я умолял, тебе этого нужно?

– Нет, зачем вам умолять.

– Тебе что-нибудь говорит слово «необходимость»? Слово «помощь» что-нибудь значит для тебя? За помощь не всегда платят, но я же тебе денег дам, я помогу тебе. Тебе деньги не нужны? Уверен?

– Нужны, конечно.

– А что тогда? 200 000 тебе недостаточно?

– Нет, дело не в этом. Я не могу это сделать. Деньги тут ни при чем.

– Ты что, не можешь яму землей забросать?

– Могу, а человека не могу, на лицо не могу. Нельзя на человека землю бросать!

– Если он живой, не будет же он лежать просто так. Послушай, мне вправду нужна твоя помощь. Я не сумасшедший! Когда ты будешь бросать землю, человек уже умрет или его там уже не будет. Теперь ты понимаешь? Ты понимаешь меня?

Солдат сидит, смущенно опустив глаза:

– Да.

– Хорошо, если ты все понимаешь, выходи из машины и посмотри. Когда ты придешь сюда в шесть утра. Твои казармы вон там? -– Бадии показывает на город в долине. – Сюда идти всего двадцать минут. Два раза позови меня: «Господин Бадии, господин Бадии!» Если я отвечу, ты подашь мне руку и поможешь выбраться. Я тебе заплачу. Но если я не отзовусь. – Бадии на некоторое время замолкает. – Выходи из машины.

Солдат не двигается.

– Выходи! – Бадии показывает на яму. – Выйди, посмотри! Тебя мне Бог послал, а ты помочь мне не хочешь! Ты поможешь мне?

Солдат совсем запутался, он не знает, что отвечать.

– Заживо ты меня не похоронишь! – продолжает Бадии. – Прямо сейчас где-то хоронят десятки людей. Пока мы говорим, десятки мертвых людей хоронят. Ты что, никогда могильщиков не видел?

– Нет, никогда. Я не могильщик. Хоронить человека я не буду.

– Я знаю, что ты не могильщик. Если бы мне был нужен он, я бы за ним сходил. Но мне нужен ты. Ты на моего сына похож. Помоги мне. Я умолять должен? Этого ты хочешь?

– Нет, какой толк в том, чтобы умолять.

Бадии в отчаянии отворачивается и смотрит на долину.

– Выйди из машины, посмотри. – Бадии снова показывает на яму. – Может, передумаешь. Двадцать лопат земли. Всего лишь двадцать. И за каждую – 10 000 туманов. Ты откуда родом?

– Из Курдистана.

– Ты курд! Курды должны быть смелыми. Твой народ сражался в стольких войнах. Он столько страдал. Ваши деревни стирали с лица земли. Тебе, наверное, приходилось оружие в руки брать? Знаешь, что такое винтовка? Зачем ее дают? Ты же можешь убить человека, когда тебе будет нужно. Я не хочу давать тебе винтовку, чтобы ты убил меня. Я лопату тебе даю, лопату. Ты ведь крестьянин?

Солдат молчит. Бадии идет вниз по склону к яме.

– Просто притворись, что ты в поле работаешь. А я – удобрение, которое нужно вокруг дерева разбросать. Неужели это так трудно?

Бадии идет обратно к машине.

– Ты рожден, чтобы держать в руках оружие, а не лопату, – говорит он отчаявшись. – Ты даже взять в руки лопату не можешь.

Бадии садится в машину и включает зажигание. В этот момент солдат выскакивает из машины и сломя голову мчится вниз по склону. Бадии выходит из машины и смотрит ему вслед. Мимо пролетает стая ворон, оглашая окрестности громким карканьем.

Бадии едет обратно. Внизу по дороге марширует отряд солдат. Командир громко выкрикивает команды, солдаты откликаются. Бадии едет дальше по пыльной дороге и сворачивает в небольшую рощу. Поют птицы. За деревьями на земле лежит человек. К нему подходит другой, они о чем-то разговаривают. Бадии некоторое время смотрит на них, затем едет дальше. Он внимательно рассматривает людей, работающих в поле у дороги. Внезапно его машина резко останавливается. Он пробует дать задний ход, но машина не двигается с места. Бадии выходит из машины и видит, что переднее колесо съехало с дороги и прокручивается в воздухе. Тут же к машине подбегают дорожные рабочие, весело и легко выталкивают ее.

– Спасибо, – благодарит их Бадии. – Большое спасибо.

Те смеются.

Бадии едет дальше. Теперь дорога идет по склону карьера. Мимо проезжает огромный самосвал.

Бадии подъезжает к большой строительной машине.

– Здравствуй, – говорит Бадии.

– Здравствуйте, – отвечают ему.

– Как дела?

– Спасибо, хорошо.

– Для чего эта машина? – спрашивает Бадии.

– Цемент делать.

– Правда? А почему она не работает?

– Сейчас здесь все закрыто. Рабочих отпустили.

– А ты чем занимаешься?

– А я охраняю.

– Ты один?

– Да.

– Совсем один. И не скучно?

– Поднимайтесь, компанию мне составите.

– Я не хочу тебя беспокоить.

– Да поднимайтесь же!

Бадии глушит двигатель и выходит из машины.

– Мне нужно залезть по этой лестнице?

– Да.

Бадии недоверчиво смотрит на шаткое подобие стремянки у стены вышки с открытой верандой наверху:

– Как это ты можешь по такой лестнице подниматься?

– Я привык уже, – отвечает человек в халате и чалме, сидящий на веранде.

Бадии карабкается.

– Салям алейкум.

– Салям алейкум.

– Какое красивое место, – говорит Бадии, глядя на карьер.

– Красивое? Да здесь же нет ничего, кроме земли и пыли.

– Тебе кажется, что земля некрасива? Земля дает нам все добро!

– Похоже, вы считаете, что все хорошее должно вернуться обратно в землю.

– А ты сам из.

– Из Афганистана.

– Откуда именно?

– Из Мазари-Шарифа.

– Странное название. А чья это гробница?

– Это могила имама Али – святое место.

– А разве могила имама Али не в Наджафе?

– Да, но некоторые думают, что она в Мазари-Шарифе.

– Странно. А что ты делаешь?

– Да вот собрался себе яичницу поджарить. Но вас она недостойна. Я лучше чай для вас заварю.

– Большое спасибо.

Афганец уходит в застекленную комнату и начинает готовить.

Невдалеке экскаватор из ковша вываливает землю на вершину огромной кучи. Поднимается густое облако желтой пыли.

– А тебе не надоело здесь одному торчать? – продолжает разговор Бадии, прогуливаясь по веранде. Из-за стекла они еле слышат друг друга.

– А я привык и к этому месту, и к одиночеству, – отвечает афганец.

– А того человека ты знаешь? – Бадии указывает в сторону.

– Да, мы приятели. Он мой земляк.

– Он афганец?

– Да, и семинарист к тому же. На каникулах он здесь.

– Семинарист? А почему же он не в семинарии?

– Одиноко ему стало, вот он и пришел сюда меня повидать. Уже дня три здесь живет.

– Он что, насовсем здесь?

– Да нет, конечно, на три дня всего. Я не совсем понял, что вы спросили.

– А сегодня он здесь переночует?

– Да, сегодня переночует.

– Получается, ты все-таки не в полном одиночестве.

– Получается, что так.

– Он тоже афганец?

– Да.

– Как здесь много афганцев!

– Это все из-за войны в Афганистане. Афганцев в Иране живет миллиона два, а может, и три.

– А что же они на родину не вернулись, когда здесь война была?

– Война с Ираком касается только иранцев. А война дома касается нас.

– А наша война вас не касается?

– Можно сказать, что война нас беспокоит, но война в Афганистане гораздо тяжелее для нас, она приносит нам много страданий.

Бадии заходит в комнату.

– Скажи мне. Сегодня же выходной, почему же ты один здесь?.. Тебе грустно, мне тоже. Давай прокатимся. Обстановку сменим, поговорим.

– Я охранник, я на службе.

– Ты это место охраняешь?

– Да.

– Но разве такую тяжеленную машину унести кто-нибудь сможет? Сегодня выходной, никому никакие охранники не нужны. Пойдем, свежим воздухом подышим. Все спокойно.

– Я на службе. Каждый за что-то отвечает. Свой пост я оставить не могу.

– В самом деле не можешь?

– К сожалению, нет.

– Я думал мы сможем развеяться. Пойду с твоим другом-семинаристом познакомлюсь. Может быть, он со мной съездит.

– Я чай приготовил.

– Спасибо, как-нибудь в другой раз. До свиданья.

Бадии спускается по лестнице лицом вперед.

– Попробуйте наоборот спускаться. Лестница упасть может! – предостерегает его афганец.

– У тебя очень опасная лестница! – говорит Бадии. – Надо починить ее. Ее можно проволокой закрепить.

Бадии подъезжает к семинаристу, сидящему на камне среди деревьев. После недолгого разговора семинарист садится в машину. Бадии трогается с места.

– С тобой все в порядке? – спрашивает Бадии.

– Да, все нормально.

– Ты ведь из Афганистана?

– Да.

– А здесь что делаешь?

– У меня трехдневные каникулы. Я был один, плохое настроение было. А мой друг Ахмад тоже был один, вот я и пришел сюда навестить его.

– Я имел в виду, что ты в Иране делаешь?

– В Чизарской семинарии учусь.

– А что, в Афганистане семинарий нет?

– Несколько есть, но там шла война. И потом, моя семинария была не очень хорошая. Отец сказал мне, чтобы я ехал учиться в Иран или в Наджаф. И вот я приехал в Иран.

– А с деньгами как у тебя? Отец что-нибудь присылает?

– Нет, мой отец совсем не богат. Семинария мне 2000 туманов платит. А летом я работаю, пытаюсь скопить немного.

– И кем ты работаешь?

– Чернорабочим, простую работу делаю.

– Не встречал еще семинариста, работающего чернорабочим, – удивляется Бадии.

– Когда нужно работать, берешься за что угодно.

– Значит, если тебе подвернется работа, ты возьмешься за нее?

– Возьмусь.

– Тебя, наверное, интересует, почему я тебе прокатиться предложил?

– Конечно.

– Я знаю, что твоя работа – молиться и наставлять людей на путь истинный. Но ты молод, время у тебя еще есть, ты сможешь заняться этим позже. Мне нужны твои руки. Мне не нужен твой язык или твоя голова. Мне повезло, что эти руки принадлежат истинному мусульманину. Ты учишься терпению, выносливости и настойчивости, поэтому ты – лучший человек, кому я мог бы доверить эту работу.

– Вы не говорите мне, что я должен буду сделать.

– Я знаю, что мое решение противоречит твоей вере. Ты веришь, что Бог дает жизнь и забирает ее, когда сочтет нужным. Но иногда наступает момент, когда человек не может больше терпеть. Он так измучен, что не может ждать, когда Бог приберет его. Поэтому он решает взять все в свои руки. И это называют – самоубийство. Пойми, слово «самоубийство» придумано не только для словарей, у него должно быть практическое применение. Пред тобой человек, решившийся на это.

– Я не совсем понимаю. Скажите, что я должен сделать. Если я смогу, я сделаю это для вас.

– Я решил освободить себя от этой жизни. Ты спросишь – почему? Если бы ты узнал, это все равно не помогло бы тебе, да я и не могу об этом говорить. Даже если бы я сказал, ты все равно бы не понял. Это не потому, что ты не способен понять, ты просто не можешь чувствовать то, что я чувствую. Ты можешь сочувствовать, выражать понимание или сострадание, но почувствовать мою боль? Никогда! Ты испытываешь страдания, я тоже. Я понимаю тебя, ты понимаешь мою боль, но почувствовать ее ты не можешь. Вот почему я прошу тебя – будь настоящим мусульманином и помоги мне. Согласен?

– Да, я понимаю вас. Но самоубийство – это грех. Так говорится в Хадисах, в Коране, наши двенадцать имамов говорят то же самое. Они говорят, что человек не должен убивать себя. Бог доверил человеку тело. Поэтому человек не должен причинять себе боль. Я понимаю вас, но самоубийство, с какой стороны на него ни посмотри.

– Все правильно. Но лекция мне не нужна, я же сказал тебе. Если бы мне была нужна лекция, я бы обратился к кому-нибудь более опытному, закончившему уже свое обучение. Я прошу лишь об одном – протяни мне руку помощи.

– Моя рука осуществляет божественную справедливость. То, о чем вы просите, не может быть справедливым.

– Я знаю, что самоубийство – один из смертных грехов. Но быть несчастным – тоже большой грех. Когда ты несчастен, ты ранишь других людей. Разве это не грех? Если я сделаю тебе больно, разве это не грех? А если я убью себя?

– Вы правы, причинять боль близким людям – тоже большой грех.

– Я думаю, что Бог так велик и так милосерден, что он не хочет видеть, как страдают его создания. Он так велик, что, возможно, он не хочет заставлять нас жить. Вот поэтому он дарует человеку подобное решение. Ты когда-нибудь задумывался об этом?

– Я думал об этом, но не так, как вы.

– В любом случае этот разговор ни к чему не приведет. Сейчас не место и не время.

Они подъехали к яме. Бадии останавливает машину.

– А сейчас выйди. Там яма рядом с деревом. Иди и посмотри. Потом я все объясню.

Семинарист выходит и идет к яме, затем возвращается к машине.

– Садись, – говорит Бадии. – Сейчас я все объясню.

Они едут дальше.

– Я решил, что сегодня вечером проглочу целый пузырек снотворного, а потом приду сюда и лягу в ту яму. И засну. Прошу тебя как родного – приди сюда на рассвете и засыпь меня землей. Это все.

– Конечно. Я следую Корану, который гласит.

– За эту работу тебя не только Бог отблагодарит, я хорошо заплачу, и тебе этим летом не нужно будет работать.

– Коран гласит, что нельзя себя убивать. Какая разница – убить себя или кого-нибудь еще. Самоубийство – это ведь тоже убийство.

– Ну и что же ты решил?

Они вернулись к бетономешалке. Семинарист выходит из машины.

– Почему бы вам не пойти со мной, – говорит он Бадии. – Чувствуете запах? Это мой друг яичницу приготовил. Давайте поедим. Вы найдете решение.

– Спасибо! Я знаю, что он приготовил, но от яиц мне нехорошо! В другой раз как-нибудь, – раздраженно отвечает Бадии. – До свиданья!

Бадии уезжает. Машина поднимает большое облако пыли. Семинарист смотрит вслед Бадии.

Бадии опять подъезжает к карьеру. Слышны звуки работающей техники. Он останавливает машину и подходит к обрыву. К краю подходят несколько конвейеров. По ним в пропасть, подобно мощным потокам воды, ссыпается земля, перемешанная с камнями. Рядом с машиной Бадии большой бульдозер разгребает землю и сбрасывает ее вниз. Бадии смотрит туда и видит какой-то механизм, перемалывающий комья земли и камни. Его тень падает на решетку, и, кажется, будто камни бьются об нее. Вокруг столько пыли, что почти ничего не видно. Бадии садится на камень у подножия большой кучи земли. Наверху самосвал вываливает землю. Все вокруг утопает в густой пыли. Бадии сидит, повесив голову, не обращая ни на что внимания.

– Господин, господин, – к нему подходит рабочий с повязкой на лице. – Господин, машину уберите. Она мешает бульдозеру. Дорогу освободите. Уберите машину. Бульдозерист работать не может. Что вы тут делаете? Здесь нельзя сидеть! Вам плохо? – Бадии не отвечает. – Давайте, уберите машину! Это не место для отдыха! Если вам нужен цемент – идите в контору. Пожалуйста, заберите машину. Зачем вы приехали?

Бадии ничего не отвечает. Он все так же понуро сидит.

– Вы заболели? – продолжает рабочий. – Хотите чаю? Вставайте, уберите машину. Давайте. Давайте.

Наконец Бадии встает и идет к машине.

Бадии садится в машину. Кто-то садится рядом с ним.

– Ну что, вопросов больше нет? – спрашивает Бадии своего пассажира.

– Нет.

– Куда вам ехать, знаете? То дерево – неплохой ориентир.

– Знаю.

– Итак, больше вопросов нет? Никаких проблем?

– Проблем нет… но.

– Но что?

– Когда хочешь помочь человеку, надо делать это правильно – от всего сердца. Так лучше, справедливее, разумнее.

– Вы даже можете руками это сделать, а не лопатой. А чувства свои оставьте для более важных вещей.

– Как же я могу это сделать?

– Кем вы работаете?

– Я уже говорил вам.

– Какая у вас профессия?

– Для того чтобы засыпать яму, профессия не нужна. Просто засыпать яму. Я бы лучше еще как-нибудь помог.

– Просто сделайте то, о чем я прошу.

– Но как помочь? Другу совсем не так помогать надо. Надо попытаться спасти жизнь. Я не хочу быть ответственным за чью-то смерть, но если вы просите, то я отвечу «да». Но как же это сложно! Посудите сами. Если вы не объясните своих причин, кто сможет вам помочь? Я никогда раньше вас не видел, но у вас есть родственники, друзья, братья. Простите, что я так настаиваю, но наверняка у вас какие-то проблемы в семье или крупные долги. Свое решение есть у каждой проблемы. Но вы же молчите, поэтому никто вам не поможет. Проблемы бывают у каждого. Если бы все решали свои проблемы так, как вы, на свете не осталось бы людей. Разве это правильно? Никого не осталось! Ни одной живой души! Поверните налево, пожалуйста.

– Я не знаю этой дороги.

– Я ее знаю.

Они подъезжают к развилке, и Бадии на мгновение останавливает машину.

– Так дольше, зато дорога лучше и красивее, – говорит его собеседник. – Я 35 лет был пленником этой пустыни.

Бадии сворачивает на левую дорогу.

Его пассажир – пожилой усатый мужчина. В руках у него сумка с мертвыми птицами.

– Я расскажу вам, что со мной однажды произошло, – говорит он. – Это было сразу после того, как я женился. Каких только неприятностей у нас не приключалось! Я был сыт этим по горло и наконец решил положить всему конец. Однажды утром, перед рассветом, я взял веревку и положил ее в машину. Я решился – я хотел покончить с собой. Я поехал в сторону Мианеха. Было это в 1960 году. По дороге я увидел плантацию тутовника и остановился там. Было еще темно. Я стал забрасывать веревку на дерево, а она все никак не могла зацепиться. Я попробовал раз, другой, третий, но все бесполезно. Тогда я залез на дерево, крепко привязал веревку и вдруг почувствовал у себя под рукой что-то мягкое. Это была шелковица. Вкусная сладкая шелковица. Я съел ягоду – она была такая сочная, потом другую, третью. И тут из-за вершины горы начало всходить солнце. Какое это было солнце, какой открывался вид, все вокруг утопало в зелени! А потом я услышал голоса детей, идущих в школу. Они остановились и стали смотреть на меня, а потом попросили потрясти дерево. Шелковица падала вниз, и они ели ее. Я почувствовал себя счастливым. Потом я нарвал шелковицы, чтобы взять ее с собой. Когда я вернулся домой, супруга моя еще спала. Когда она проснулась, она тоже поела шелковицы. И ей тоже очень понравилось. Я уехал, чтобы покончить с собой, а вернулся с шелковицей. Шелковица спасла мне жизнь. Шелковица спасла мне жизнь.

– Вы поели шелковицы, ваша супруга поела – и все сразу стало хорошо.

– Нет, конечно, не сразу, но я изменился. Стало лучше только потом, но тогда мой взгляд на мир совершенно изменился. Мне стало лучше. Проблемы в жизни есть у всех на свете. Так всегда бывает. На свете так много людей, что нет ни одной семьи без своих проблем. Я не знаю, что у вас произошло, если бы я знал, я смог бы объяснить лучше. Когда вы идете к врачу, вы говорите ему, где у вас болит. Извините, вы ведь не турок? – старик на секунду задумывается. – Я расскажу вам одну шутку.

Бадии раздраженно качает головой.

– Не обижайтесь, – продолжает его собеседник. – Итак, один турок пришел к доктору и говорит ему: «Доктор, у меня все болит. Когда я дотрагиваюсь до головы – мне больно, до ноги – мне больно, до живота, до руки – то же самое». Доктор осмотрел его и говорит: «С вашим телом все в порядке, а вот палец сломан!» Дорогой мой, ваш разум болен, но с вами все в порядке. Попробуйте по-другому взглянуть на мир!

Бадии все время покачивает головой.

– Я ушел из дома, чтобы повеситься, – говорит старик, – но шелковица изменила меня, самая обыкновенная шелковица. Мир не таков, как вы его себе представляете. Если вы измените свой взгляд, мир тоже изменится. Будьте оптимистом. Вам надо видеть хорошие стороны вещей. Вы же в расцвете сил! Из-за каких-то мелких неприятностей вы хотите совершить самоубийство. Из-за какой-то одной проблемы. Жизнь похожа на поезд, который все едет вперед, а потом достигает конца пути, конечной остановки. А там поджидает смерть. Конечно, смерть – это решение всех проблем, но не сразу же, не в молодости. Я прошу прощения, что из-за меня вы заехали на эту разбитую дорогу. Я не знал, что она будет такая плохая. Вот, допустим, вы думаете, что все идет хорошо, а потом оказывается, что вы были не правы. Самое главное – иметь твердые убеждения. Вам кажется, что вы все делаете правильно, а потом понимаете, что все совсем не так. Ну не молчите, скажите что-нибудь, чтобы я мог хотя бы перевести дыхание. Я уже так долго говорю, я уже сказал все, что мог. Такую речь уже произнес. Просто что-нибудь скажите! Пожалуйста, поверните здесь налево. Ну ладно, если вы ничего не говорите, я скажу еще кое-что. Если вы не говорите, тогда буду я. Неужели вы потеряли последнюю надежду? Разве, просыпаясь утром, вы никогда не смотрели в небо? На рассвете разве у вас не возникало желания увидеть восход солнца? Или закат, заливающий все вокруг золотым и пурпурным светом, разве вы согласны никогда больше не увидеть этого? Вспомните луну и звезды. Неужели вы больше не хотите увидеть усыпанное звездами небо, полную луну? Вы хотите навсегда закрыть глаза?.. Направо поверните, пожалуйста!.. Люди, которые уже попали туда, откуда не возвращаются, мечтают взглянуть еще хотя бы раз на этот мир, а вы так торопитесь покинуть его! Разве вы не хотите еще раз выпить воды из источника? Или умыть лицо этой водой? Поверните направо! Смотрите, есть четыре времени года, и у каждого есть свои плоды. Летом и осенью – одни. Зимой и весной – другие. Ни одна мать не может дать столько своим детям. Ни одна мать не может столько сделать для своих детей, сколько Бог делает для своих созданий. Вы хотите все это отвергнуть? Вы согласны больше никогда не почувствовать вкуса черешни? Не делайте этого. Я ваш друг, я умоляю вас!.. Если вы хотите это сделать – делайте! – Они въехали в город. – Поверните направо, – говорит старик. – Поверните направо, на главную улицу. Еще раз направо, пожалуйста. Перед тем как я уйду, я хочу спеть для вас одну турецкую песню. Хотя, пожалуй, я не буду ее петь, а просто расскажу вам, о чем там поется:

Любовь моя, я покидаю тебя,

приди ко мне.

Я изгнан из сада моих друзей,

приди ко мне.

Счастливые времена прошли,

настали трудные, приди ко мне.

– Мы едва знаем друг друга, – продолжает старик. – Поговорите со мной. Ведь если вы уйдете, я останусь вашим другом, если вы останетесь, я останусь вашим другом. В любом случае я ваш друг. Вы останетесь – я ваш друг, вы уйдете – я ваш друг. До свиданья.

Они подъехали к воротам музея. Бадии останавливает машину.

– Вы здесь работаете? – спрашивает Бадии. Старик собирается выходить. – Подождите, скажите мне, что вы будете делать?

– Я уже говорил вам. Я работаю здесь, в Музее естественной истории.

– Нет, я имел в виду завтра утром.

– Завтра я приду на рассвете и дважды позову: «Господин. Господин.»

– Бадии!

– Бадии. И вы отзоветесь. Потом я дам вам руку и помогу выбраться.

– А если я не отвечу? – взволнованно спрашивает Бадии.

– Вы ответите! Если так будет угодно Аллаху. Я знаю, что вы ответите.

– Но если я все-таки не отвечу?

– Тогда я сделаю то, о чем вы меня просите, не беспокойтесь!

– Скажите, что именно вы сделаете, чтобы мне было спокойнее.

– Некоторые вещи легче сделать, чем сказать об этом.

– Но все-таки вы сделаете это?

– Я согласился на это только из-за болезни своего ребенка. Поверьте мне, это очень тяжело. Как мы и договорились, я приду и засыплю вас землей.

– А потом возьмете деньги и уйдете.

– Ну теперь вам легче! Я должен идти, меня ученики ждут.

– Может быть, эти деньги помогут вылечить вашего ребенка. Сдержите свое обещание, или не будет вам добра.

– Я надеюсь, с вами все будет в порядке.

– Возьмите часть денег сегодня, а за остальными придете завтра.

– Спасибо, что подвезли меня, большое спасибо.

– Ну ладно! Увидимся завтра утром, хотя скорее это вы меня увидите.

– Даст Бог, вы тоже меня увидите.

Старик открывает дверцу и собирается выходить.

– Возьмите, возьмите деньги!– окликает его Бадии.

– Спасибо, не надо. Я возьму их после того, как сделаю работу, – старик захлопывает дверцу и через ажурные ворота проходит на территорию музея. Бадии задумчиво смотрит ему вслед. Потом он разворачивается и едет прочь.

Когда он останавливается на перекрестке, к машине подходит женщина с фотоаппаратом.

– Господин, пожалуйста, сфотографируйте нас, – говорит она Бадии, показывая на мужчину, стоящего у тротуара.– Уже все настроено, просто нажмите кнопку.

Бадии фотографирует их.

– Спасибо, – благодарит его женщина.

Бадии едет дальше. Вдруг он резко разворачивает машину.

– Эй, что случилось? Тебе что, жить надоело?! – кричат ему.

Бадии быстро едет обратно к музею, выскакивает из машины и вбегает в ворота.

– Господин! – кричит ему человек, продающий билеты.

– Да, – Бадии подбегает к будке.– Мне нужен человек, который только что зашел сюда.

– Сюда много кто приходит.

– Он был в синем пиджаке.

– Как его зовут?

– Он здесь работает. У него была сумка.

– Здесь много кто работает.

– У него была сумка с перепелами – для студентов. Чтобы чучела делать.

– Как его зовут?

– Я не знаю. У него ребенок болен анемией.

– А-а, вам нужен старик, который работает в мастерской. Господин Багери.

– Да, господин Багери. Вы можете его позвать?

– Нет, не могу.

– Можно мне войти?

– Вам нужно купить билет.

– Хорошо, сколько он стоит?

– 100 туманов.

Бадии расплачивается.

– Как мне пройти?

– Пройдите по дорожке, потом за главным зданием сверните направо. Там будет вывеска «Таксидермия».

– Таксидермия.

Бадии убегает. В окошко будки заглядывает девушка.

– Четыре билета, пожалуйста, – говорит она.

Бадии бежит по территории музея, оглядываясь по сторонам. Наконец он находит мастерскую и глядит в окно.

– Господин Багери, спасибо за куропаток. Как хорошо, что вам так повезло! – шутит одна из студенток.

– Пожалуйста, девушки. Куропатка или перепелка – разница небольшая. Сейчас мы будем изучать перепелок! Птицы ведь не будут попадаться в сеть, чтобы доставить вам удовольствие.

Бадии знаками показывает через стекло, что ему нужен Багери.

– Господин Багери, кто-то пришел к вам, – говорят ему.

– Сначала вы кладете их на спину, – рассказывает Багери, – потом смачиваете губкой перья на груди. – Бадии нервно ходит туда-сюда. – А потом делаете надрез скальпелем по всей длине тела. Только не разрезайте слишком глубоко, а то внутренности вывалятся.

В ожидании Бадии садится на бордюр. Перед ним раскинулась панорама города.

Наконец Багери выходит на улицу. На нем белый халат.

– Господин Багери, идите сюда, посидите со мной, – говорит ему Бадии.

– Нет, спасибо. Я занят.

– Господин Багери, с вами все в порядке?

– Да, спасибо.

– Белый халат вам к лицу.

– Большое спасибо.

– Что вы там делали? Что за птиц вы раздали студентам?

– Перепелок.

– Перепелок? Это вы их убили?

– Да. Для работы.

– Так с вами все в порядке? Мне нужно вам кое-что сказать.

– Говорите.

– Когда вы придете завтра утром к яме, возьмите два камешка и бросьте их в меня. Может быть, я буду просто спать, может быть, я буду еще жив!

– Двух, наверное, не хватит, я возьму три.

– И еще, пожалуйста, потрясите меня за плечо! Может быть, я буду еще жив! Обещайте мне.

– Я сдержу слово, даже если мне отрубят голову.

Багери идет обратно к мастерской.

– Вы обещали. Не забудьте, не подведите меня,– говорит Бадии ему вслед.

Бадии смотрит вверх. Высоко летящий самолет чертит узкую белую линию через все небо. Бадии садится на скамейку и задумчиво смотрит на заходящее солнце.

Бадии слоняется по квартире. Он то садится и обхватывает голову руками, то опять встает и выглядывает из окна. Наконец он надевает куртку, берет сумку, выключает свет и выходит из квартиры.

Уже ночь. Бадии едет по пустынной темной дороге к яме. Сверкает молния, гремят раскаты грома. Наконец он доезжает, выходит из машины, садится на землю, закуривает. Внизу, весь в огнях, лежит город. Затем он встает, подходит к яме и ложится в нее. Он лежит и смотрит вверх на луну, то появляющуюся, то исчезающую за тучами. Молния на мгновение освещает его лицо. Начинается дождь.

Утро. После дождя пустынная местность покрылась густой зеленой травой. По дороге марширует отряд солдат. Командир громко отдает команды. На склоне холма – съемочная группа с аппаратурой. Среди них актер, игравший Бадии.

– Ну что, достаточно ты слышишь?– спрашивает режиссер по рации.

– Да, – отвечают ему.

– Скажи своим людям, пусть остановятся рядом с деревом. Они могут отдохнуть. Съемки закончены, а мы здесь звуком займемся.

– Хорошо.

Отряд останавливается. Солдаты садятся на землю.

Перевод с английского

Виктора Хилькевича

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: