Бергман И. Седьмая печать (3)

11 Июл

Темно в лесу.

Впереди — Рыцарь на могучем скакуне. За ним следуют в своем фургоне Юф и Миа, тесно прижавшись друг к другу. Миа держит сына на руках.

Далее Йонс ведет тяжело навьюченную лошадь. На буксире у него Плуг.

Девушка сидит на лошади поверх поклажи, съежилась и как будто дремлет.

Шаги. Тяжкий стук копыт на рыхлой тропе, трудное дыхание. И больше ни звука.

Вот выплыл из-за туч месяц. Вдруг ожили лесные ночные духи. Сквозь густую листву буков пролилась ясная белизна, играют, дрожат тени.

Путники останавливаются. Глаза у них потемнели от тревоги и дурных предчувствий. Лица — бледные, странные в зыбком свете. Все тихо.

Плуг: Месяц из-за туч вышел.

Йонс: Вот и хорошо. Дорогу лучше видно.

Миа: Не нравится мне нынче месяц.

Юф: И деревья как мертвые.

Йонс: Это потому, что ветра нет.

Плуг: Он, наверно, хочет сказать — что-то чересчур они притихли.

Юф: Совсем мертвые.

Йонс: Услышать бы хоть, как лисица тявкает.

Юф: Или как сова кычет.

Йонс: Или как человек голос подает.

Девушка: Говорят, опасно стоять на лунном свету.

Вдруг из безмолвия, из смутного, затопившего дорогу света, выплывает призрачная телега.

Это Ведьму везут на костер. Устало бредут по обе стороны телеги восемь солдат. На плечах у них копья. Девушка сидит в телеге, закованная в железные цепи. И неотрывно глядит на луну.

С ней рядом в телеге — черная фигура, священник или монах в сползшем на глаза капюшоне.

Йонс: Куда путь держите?

Солдат: К месту казни.

Йонс: Ага, вижу, та девчонка, которая этим самым занималась с Нечистым. Ведьма, что ли?

Солдат угрюмо кивает. Путники неуверенно приближаются к процессии. Рыцарь ведет коня рядом с телегой. Ведьма, кажется, в полузабытьи, но глаза у нее широко раскрыты.

Рыцарь: Я вижу, руки у тебя изранены.

Бледное, детское лицо Ведьмы теперь обращено к Рыцарю. Она качает головой.

Рыцарь: Я дам тебе одно снадобье, и боль твоя утихнет.

Снова она качает головой.

Йонс: Зачем её ночью-то жечь? В эдакую пору? Ведь у людей теперь так мало развлечений.

Солдат: Ради всех святых, замолчи ты. Говорят, где бы она ни была, Дьявол тут как тут.

Йонс: Да, то-то выходит, все вы храбрецы.

Солдат: Нам за это деньги плочены. Доброхотно нанялись.

Он говорит шепотом и со страхом озирается на Ведьму.

Рыцарь (Ведьме): Как твое имя?

Тиан: Меня зовут Тиан, господин хороший.

Рыцарь: Сколько тебе лет?

Тиан: Четырнадцать лет, господин хороший.

Рыцарь: И это правда, что ты спозналась с Дьяволом?

Тиан спокойно кивает и отводит взгляд. Тем временем они достигли границы прихода. У подножия ближней горы — пересеченье дорог. Посреди лесной прогалины уже разложен костер. Путники стоят в нерешительности.

Солдаты стреножили лошадь и принесли два длинных деревянных шеста. Прибили к шестам перекладины, так, что получилось нечто вроде стремянки. Тиан распластают на ней, как растягивают на распорах кожу угря, которого собираются вялить.

Стук топора эхом разносится по лесу. Рыцарь спешился и подошел к телеге. Снова он пытается поймать взгляд Тиан. Он легонько дотрагивается до нее, словно хочет разбудить. Медленно поворачивает она к нему лицо.

Рыцарь: Говорят, ты спозналась с Дьяволом?

Тиан: А тебе на что знать?

Рыцарь: Я спрашиваю не любопытства ради. Для меня это важно. Я сам хотел бы встретиться с ним.

Тиан: Зачем?

Рыцарь: Чтобы выспросить про бога. Уж он-то про него знает. Кто же ещё.

Тиан: Ты и сам можешь его увидеть.

Рыцарь: Каким же образом?

Тиан: Только сделай, как я скажу.

Рыцарь так вцепился в деревянный борт телеги, что у него побелели суставы. Тиан наклонилась к нему и ловит его взгляд.

Тиан: Глянь мне в глаза.

Рыцарь смотрит ей в глаза. Долго смотрят они друг на друга.

Тиан: Ну что — видишь? Видишь его?

Рыцарь: В твоих глазах я вижу страх, немой пустой страх. И ничего больше.

Он умолк. Солдаты хлопочут у костра. Удары топора эхом отдаются в лесу.

Тиан: Никого — ничего — никого?

Рыцарь (качает головой): Никого.

Тиан: И за спиной у себя не видишь?

Рыцарь (озирается): Нет, и тут никого.

Тиан: Но он повсюду со мной. Протяну руку — и вон она тут, его рука. И теперь он со мной. Мне не будет больно на костре. Он охранит меня от всякого зла.

Рыцарь: Так он тебе сказал?

Тиан: Я сама знаю.

Рыцарь: Сказал он тебе?

Тиан: Я сама знаю, я сама знаю. Погоди, ты ещё увидишь. Ты его увидишь. Попы вот его видят. И солдаты. Так его боятся, даже до меня не смеют дотронуться.

Замирает стук топора. Солдаты стоят как черные, выросшие из мха тени. Возятся с цепью, дергают за железный ошейник. Тиан слабо постанывает, будто из дальней дали.

Рыцарь: Зачем вы изранили ей руки?

Солдат (хмуро): Ничего мы её не изранили.

Рыцарь: Так кто же это сделал?

Солдат: Вон, монаха спроси.

Солдаты дергают цепь. Качается, сияя в лунном свете, обритая голова Тиан. Почерневший рот раскрылся, будто в крике, но из него не вылетает ни звука.

Её стаскивают с телеги, волокут к лестнице, на костер. Рыцарь поворачивается к монаху, который остался сидеть в телеге.

Рыцарь: Что сделали вы с этим ребёнком?

К Рыцарю оборачивается и глядит, на него — Смерть.

Смерть: Когда тебе надоест задавать вопросы?

Рыцарь: Никогда не надоест.

Смерть: Но ответа ты не получишь.

Рыцарь: Часто мне кажется, что задать вопрос даже важнее.

Солдаты привязывают Тиан к стремянке. Она покоряется тихо, только слабо скулит, как зверек, и пытается распрямиться.

Вот её привязали, и осталось зажечь погребальный костер. Рыцарь подходит к Тиан, склоняется над ней.

Йонс: Хотел я перебить всех солдат, да что толку-то, она уже всё равно что мертвая.

Подходит один солдат. Густой дым поднимается от костра, заволакивает недвижные тени под горою, на перекрестке.

Солдат: Сказано — с ней поосторожней. Не подходить.

Рыцарь не слышит его предостережений. Он льет в горсть воду из бурдюка и подносит к губам Тиан. Потом дает ей своё снадобье.

Рыцарь: На, возьми, тебе не будет больно.

Их окутывает дым. Они кашляют. Солдаты прислоняют стремянку к ближней пихте. Тиан висит неподвижно. Глаза у нее широко раскрыты.

Рыцарь распрямился и застыл. Йонс стоит у него за спиной. Голос у него пресекается от гнева.

Йонс: И что она видит? Можешь ты мне сказать?

Рыцарь (качает головой): Она уже не чувствует боли.

Йонс: Это не ответ на мой «вопрос. Кто примет этого ребёнка? Ангелы? Или Бог? Или Дьявол? Или одна пустота? Пустота, хозяин!

Рыцарь: Быть не может.

Йонс: Загляни ей в глаза, хозяин. Её бедному умишке кое-что открылось. Пустота под луною.

Рыцарь: Нет.

Йонс: Мы стоим бессильно, у нас опустились руки, и видим мы то нее, что видит она, и нам точно так же страшно. (Взорвался.) Бедный ребёнок. Нет, не могу я больше. Не могу…

У него срывается голос. Он резко поворачивается, идет прочь. Рыцарь вскакивает на коня. Путники покидают перекресток. Наконец Тиан закрыла глаза.

Теперь очень темно в лесу. Тропа вьется меж стволов. Фургон скрипит и погромыхивает на камнях и корнях. Вдруг кричит птица.

Юф поднял голову, он проснулся. Он спал в обнимку с женой. Четко чернеется на фоне стволов Рыцарь. Его немая фигура кажется почти призрачной.

Йонс и Плуг в легком подпитье, бредут, поддерживая друг друга. Ни с того ни с сего Плуг плюхается наземь. Закрыл лицо руками, жалобно взвыл.

Плуг: Ох, опять нашло!

Йонс: Уймись. Что на тебя нашло?

Плуг: Да, ясное дело, жена моя, будь она неладна. До чего же она у меня раскрасавица. Такая раскрасавица, что без лютни и не описать.

Йонс: Ну, пошло-поехало.

Плуг: Улыбка у нее как вино. Глазки — как смородинки.

Плугу не хватает красивых слов. Он пытается их нашарить ручищами в воздухе.

Йонс: Вставай, боров слезливый. Ещё от наших отстанем.

Плуг: Нет, правда. Нос у нее — как розовенькая такая картошечка, задница у нее — как сочная груша, а все вместе — как земляничная поляна. Так и стоит передо мной — и ручки такие лакомые, как два огурчика.

Йонс: Ради всего святого, заткнись! Поэт из тебя не вышел, невзирая на тот факт, что ты нализался. Меня жуткая тоска берет от твоего огорода.

Идут луговиной. Тут немного светлей. Лунный бок поблескивает из-за тучки. Вдруг Плуг тычет огромным пальцем в сторону зарослей.

Плуг: Глянь.

Йонс: И что ты увидел?

Плуг: Туда, туда!

Йонс: Ничего не вижу.

Плуг: Ну, держитесь за что-нибудь, друзья мои хорошие. Сейчас кое-что увидите! Кто это там сидит под деревцем, если не моя супружница со своим привеском-актеришкой!

Парочка заметила Плуга, но слишком поздно. Пути к отступлению нет. Скат тотчас пускается наутек. Плуг кидается за ним, размахивает кувалдой, ревёт как медведь. Несколько неприятных минут: оба натыкаются на кусты, спотыкаются о камни в сером лесном сумраке. Дуэль, впрочем, представляется мало вероятной, ибо соперники перепуганы в равной
мере.

Путники молча наблюдают нелепое представление.

Лиза время от времени повизгивает, но больше для очистки совести, чем от души.

Скат (задыхаясь): Отродье нечесаное семи пархатых сук, да я на твоем бы месте с таким голосом, запахом, ручищами, ножищами, с такой тушей — я бы со стыда сгорел и добровольно бы освободил матушку-природу от эдакого подарка.

Плуг (свирепо): Полегче, ты, хлыщ раздушенный, а то как поддам — сразу отсюда в пекло полетишь, для актеров особое, и будешь там свои монологи наяривать, пока у Дьявола уши не отсохнут.

Тут Лиза бросается к мужу на шею.

Лиза: Ой, прости меня, муженёк, я больше не буду. Ой, прости меня, ты даже не знаешь, как этот идол меня обманул.

Плуг: Я его убью.

Лиза: Да, убей его, убей. Он и не человек вовсе.

Йонс: Какого черта, он же артист!

Лиза: Фальшивая борода, фальшивые зубы, фальшивые улыбки, фальшивый голос — вот он и весь, и больше ничего — как пустой бочонок. Убей его, убей.

Лиза истово, горько рыдает. Плуг озирается, несколько растерянный. Скат пользуется моментом. Вытаскивает кинжал и приставляет к своей груди.

Скат: Да, верно она говорит. Убей меня. Если вы думали, что я стану оправдываться и расписывать, какой я неподдельный, вы жестоко просчитались.

Лиза: Смотри-ка, вот противный. Вечно дурачится, вечно сцены представляет. Плуг, ну, миленький, ну убей ты его.

Скат: Друзья мои хорошие, одно движение — и вот из фальшивого существа я сразу превращусь в кое-что неподдельное. В самый что ни на есть неподдельный труп, без обмана.

Лиза: Что же ты? Убей его.

Плуг (в смущении): Пускай дерется, а то как я его убивать стану.

Скат: Запомни, несчастный. Жизнь твоя висит на волоске. Дни твои сочтены.

Плуг: Ну, подразни меня, подразни, а то я что-то и не разъярюсь хорошенько.

Скат окидывает всех скорбным взором, потом возводит глаза к ночному небу.

Скат: Я всех прощаю. Молитесь обо мне.

Вонзает кинжал себе в грудь и медленно валится наземь. Все растеряны. Плуг бросается к Скату, тянет за руки.

Плуг: Ох, господи, господи! Я не хотел! Смотрите — умер! А ведь он мне было даже понравился, и Лиза моя, честно говоря, чересчур уж злая.

Юф склоняется над приятелем.

Юф: Он мёртвый — совершенно, до жути мёртвый, я в жизни не видывал такого мёртвого артиста.

Лиза: Ладно. Хватит убиваться. Сам виноват, и больше никто.

Плуг: И с этой бабой мне жить!

Йонс: Идемте, нам пора.

Скат лежит на траве с глубоко засаженным в грудь кинжалом. Путники уходят и скоро исчезают в темном лесу по другую сторону луговины. Убедившись, что его никто не видит, Скат садится и вытаскивает из груди кинжал. Кинжал — бутафорский, с выдвижным лезвием. Скат хохочет.

Скат: Да, недурно разыграно. Я и впрямь недурной артист. Почему себя и не похвалить, собственно. Но куда теперь податься? Подождём, пока рассветёт, а там найдем какую-нибудь тропку и выберемся. А пока на дерево залезем, чтоб медведи, волки или духи нас не зацапали.

Скоро он нашёл подходящее дерево и забрался под густую крону. Устроился поудобнее, достал мешок с провизией.

Скат (зевает): Завтра Юфа найду, и поедем мы все вместе на престольный праздник в Эльсинор. Там деньжат огребём… (Зевает.) Спою-ка я покамест песенку.

Я певчая лихая птаха,

Знать не хочу ночного страха!

В опасности, на самом деле,

Лишь веселее мои трели.

Скат (говорит): А тошно в лесу одному-то.

Скат (поёт): Я ночи мрачной не страшусь…

Осекся, прислушался. Тишину нарушает мерный визг пилы.

Скат: Лес пилят. Тут люди. Хорошо! (Поёт.) Я ночи мрачной не страшусь… Эй, какого чёрта… Они же моё дерево пилят.

Высовывается из листвы. Под деревом стоит некто в чёрном и усердно пилит ствол. Скат испуган и сердит.

Скат: Эй, ты. Ты меня слышишь, вредоносный ты ублюдок? Что ты с моим деревом делаешь?

Смерть распрямляется и снизу бросает на него сощуренный взгляд. Скат в ужасе орет.

Смерть: Я пилю твое дерево, потому что твое время истекло.

Скат: Нет, так дело не пойдет. У меня времени нет.

Смерть: Ах, у тебя времени нет?

Скат: Да, у меня представление.

Смерть: Оно отменяется по причине смерти.

Скат: Но ведь контракт…

Смерть: Контракт расторгнут.

Скат: Семья, дети…

Смерть: И не стыдно тебе, Скат?

Скат: Да, да, мне стыдно.

Смерть снова пилит. Ствол трещит.

Скат: Неужели нет никаких скидок? Никаких льгот для артистов?

Смерть: В данном случае — нет.

Скат: Никакой лазейки, никаких исключений?

Смерть пилит.

Скат: А нельзя тебя подмаслить?

Смерть пилит.

Скат: Помогите!

Смерть пилит.

Скат: Помогите! Помогите!

Дерево упало. И снова стало тихо в лесу.

Ночь. Потом рассвет.

Путники выбрались на прогалину и все растянулись на мху. Лежат молча, прислушиваясь к собственному дыханию, биению сердца да к шепоту ветра в листве. Лес тут дремучий, непролазный. Огромные валуны высовываются из земли, словно головы черных гигантов. Рухнувшее дерево лежит могучим барьером меж светом и тьмой.

Миа, Юф и Микаэль сидят в сторонке. Они смотрят на луну, уже не стылую и мертвую, но таинственную и зыбкую.

Рыцарь склонился над шахматной доской. Лиза тихонько плачет у кузнеца за спиною. Йонс лежит на земле и смотрит в небо.

Йонс: Вот скоро и рассветёт, и снова нас как периной накроет эта жарища.

Лиза: Мне страшно.

Плуг: Чувствуется, вот-вот с нами что-то стрясётся, а мы не знаем — что.

Йонс: Может, это Судный день.

Плуг: Судный день…

Что-то шевелится за рухнувшим деревом. Что-то шуршит, и раздается стон, будто воет раненый зверь. Повернувшись на звук, все напряженно вслушиваются.

Из тьмы — голос.

Равал: Воды у вас нет?

Вот мелькнуло бледное, потное лицо Равала, и сразу он исчез во тьме. Но голос его слышится снова.

Равал: Дали бы мне напиться. (Пауза.) У меня чума.

Йонс: Не подходи. Горло перережу. Держись по ту сторону дерева.

Равал: Мне страшно умирать.

Никто не отвечает. Молчание. Равал дышит с присвистом. У него под ногами шуршит сухая листва.

Равал: Не хочу! Не хочу умирать!

Никто не отвечает. Вздыхают деревья. Равал плачет.

Равал: Я умираю. Я. Я. Я! Что будет со мною! Неужели никто не утешит меня! Неужели в вас нет ни капли жалости? Неужели вы не понимаете, что я…

Голос прерывается хрипом. Равал исчезает во тьме за рухнувшим деревом. Несколько мгновений всё тихо.

Равал (шепчет): Неужели никто… Хоть глоток воды.

Вдруг Девушка вскакивает, хватает бурдюк Йонса, делает шаг. Йонсу удается её удержать.

Йонс: Незачем. Незачем. Я знаю — незачем. Без толку. Вовсе без толку. Без толку, тебе говорят. Слышишь ты, как я тебя утешаю!

Лиза берет за руку кузнеца. Оба испуганно, изумленно смотрят на Йонса.

Равал: Помогите! Помогите!

Никто не отвечает, не двигается. Равал судорожно всхлипывает, как перепуганный ребёнок. Потом вдруг вопит, и вопль обрывается.

И опять тишина.

Девушка съёжилась, закрыла лицо руками. Йонс обнимает её за плечи.

Рыцарь уже не один. К нему подходит Смерть. Рыцарь поднимает голову.

Смерть: Доиграем нашу партию?

Рыцарь: Твой ход!

Смерть протягивает руку и хватает белого ферзя. Антоний Блок смотрит в лицо Смерти.

Смерть: Я беру твоего ферзя.

Рыцарь: Я не заметил.

Рыцарь склоняется над доской. Лунный свет скользит по фигурам, и они от этого словно оживают.

Юф было вздремнул. Вдруг он просыпается. Видит Рыцаря со Смертью. Ужасно испугался, будит жену.

Юф: Миа!

Миа: Ну что?

Юф: Я что-то такое страшное вижу! Даже сказать не могу!

Миа: Что же это ты видишь?

Юф: Там Рыцарь сидит над шахматной доской.

Миа: Ну да, я и сама вижу, и ничего тут, по-моему, страшного нет.

Юф: Да ты не видишь разве, с кем он играет?

Миа: Сам с собой. И нечего — слышишь? — меня пугать.

Юф: Нет, нет, он не сам с собой играет.

Миа: А с кем же?

Юф: Со Смертью. Сидит и играет в шахматы со Смертью.

Миа: Не смей так говорить.

Юф: Попробуем, убежим от Смерти.

Миа: Но это ведь невозможно.

Юф: Надо попробовать. Они так увлеклись игрой, что, если только совсем не шуметь, они нас не заметят.

Юф осторожно встает и исчезает во тьме за деревьями. Миа стоит, будто оцепенев от страха. Она неотрывно смотрит на шахматную доску и прижимает сына к груди.

Вот вернулся Юф.

Юф: Запряг. Фургон на взгорке, под большим деревом. Сперва ты иди, а я потом, с поклажей. Смотри, как бы Микаэль не проснулся.

Миа делает всё, как сказал ей Юф. И тут Рыцарь поднимает глаза от доски.

Смерть: Твой ход, Антоний Блок.

Рыцарь не отвечает. Он видит, как Миа в лунном свете идет к фургону. Юф наклоняется, поднимает вьюк и на расстоянии следует за ней.

Смерть: Тебе что, играть надоело?

В глазах у Рыцаря мелькнула тревога. Пристально вглядывается в него Смерть.

Рыцарь: Надоело? Напротив.

Смерть: Ты чем-то встревожен. Что-то скрываешь?

Рыцарь: От тебя ничто не ускользнет. Верно?

Смерть: Ничто от меня не ускользнет. Никто от меня не ускользнет.

Рыцарь: Да, мне, в самом деле, страшно.

Будто бы по нечаянности смахивает фигуры краем плаща. Смотрит на Смерть.

Смерть: Тебе страшно.

Рыцарь: Я позабыл, где что стояло.

Смерть (смеется удовлетворенно): Я зато помню. Так легко ты меня не проведёшь.

Смерть склоняется над доской, расставляет фигуры. Рыцарь глядит  мимо, на дорогу. Вот Миа залезла в фургон. Юф берет лошадь под уздцы  и ведет по дороге. Смерть сосредоточенно расставляет фигуры и ничего  не замечает.

Смерть: Я вижу кое-что интересненькое.

Рыцарь: Что ты видишь?

Смерть: Следующим ходом — я объявляю тебе мат, Антоний Блок.

Рыцарь: Верно.

Смерть: Ну как, хорошо попользовался своей отсрочкой?

Рыцарь: Да.

Смерть: Приятно слышать. Теперь я оставлю тебя. В следующий раз, когда мы встретимся, тебе и твоим спутникам настанет срок.

Рыцарь: И ты разгласишь свои тайны.

Смерть: У меня нет тайн.

Рыцарь: Значит, ты ничего не знаешь.

Смерть: Да, мне нечего рассказать.

Рыцарь порывается ответить, но Смерти уже нет рядом.

Шуршат кроны. Сквозь листву просачивается утро, безжизненный, зыбкий свет, и лес стал недобрым, страшным. Юф едет по извилистой дороге. Рядом — Миа.

Миа: Замечаешь, какой странный свет.

Юф: Вот совсем развидняется, и гроза, небось, ударит.

Миа: Нет, не то. Тут что-то страшное. Слышишь, как ревет лес?

Юф: Дождь, наверное.

Миа: Нет, не дождь. Смерть за нами гонится. Нам не убежать. Догонит.

Юф: Нет ещё, Миа. Пока ещё нет.

Миа: Мне страшно. Мне страшно.

Фургон громыхает на камнях и корнях; скрипит, качается. Вдруг лошадь стала, насторожив уши. Лес вздыхает, лес ходит ходуном.

Юф: Миа, залезай в фургон. Скорей. Ляжем и Микаэля посерёдке положим.

Забираются в фургон и съеживаются рядом со спящим ребёнком.

Юф: Это Ангел Смерти над нами пролетает, Миа. Ангел Смерти, и он очень большой.

Миа: Чувствуешь, как холодно. Я озябла. Я вся закоченела.

Дрожит как в лихорадке. Они натягивают на себя одеяло, жмутся друг к дружке. Стучит, колотится на ветру покрывающая фургон парусина. Лес ревёт, как огромный зверь.

Огромным черным валуном выступает из рассветной мглы замок. Буря бушует и здесь, бьется об торцы и стены. Небо сумрачное, почти как ночью.

Антоний Блок привел в замок своих спутников. Но замок, кажется, покинут. Они бродят по покоям. Все пусто, гулко отдаются в тишине шаги. Снаружи ревет

Вдруг Рыцарь оказался лицом к лицу со своей женой. Они тихо смотрят друг на друга.

Карин: Те, кто вернулся из Святой земли, рассказывали, что и ты собрался домой. Я осталась тебя дожидаться. А все бежали от чумы.

Рыцарь молчит. Смотрит на нее.

Карин: Или ты меня не узнаешь?

Он молчит, кивает.

Карин: Ты и сам переменился.

Она подходит ближе, испытующе в него вглядывается. Потом легонько касается его руки. В глазах у нее теплится улыбка.

Карин: Да, теперь я вижу, это ты. Что-то хоть таится и прячется, но осталось в лице, в глазах, от того мальчика, с которым я когда-то прощалась.

Рыцарь: Со всем тем покончено, я немного устал.

Карин: Да, я вижу — ты устал.

Рыцарь: Там со мной мои друзья.

Карин: Пригласи их, пусть войдут. Пусть разделят нашу утреннюю трапезу.

Все сидят вокруг стола в зале, по стенам освещенном факелами. Молча едят черствый хлеб, темную солонину. Карин сидит во главе стола и читает вслух по толстой книге.

Карин: «И когда Агнец снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса. И я видел семь Ангелов, которые стояли пред Богом; и дано им семь труб. И пришел иной…»

Трижды раздается мощный стук у входа. Карин перестает читать, поднимает глаза от книги. Йонс вскакивает, идет открывать.

Карин: «Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю; и третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела».

Дождь перестал. И вдруг безмерная, страшная тишина заполнила большой, сумрачный зал. Неверные тени факелов дрожат на стенах, на потолке. Все напряжённо слушают тишину.

Карин: «Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью…»

Слышны шаги на ступенях. Йонс возвращается, садится на своё место, но больше не прикасается к еде.

Рыцарь: Там кто-то был?

Йонс: Нет, мой господин. Я никого не видел.

Карин подняла было голову, но тотчас снова склонилась над большой книгой.

Карин: «Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»…»

Все поднимают головы. И видя, кто приближается к ним сквозь сумрак зала, они встают из-за стола, тесно прижимаясь друг к другу.

Рыцарь: С добрым утром, Повелитель.

Карин: Я — Карин, жена Рыцаря. Милости прошу ко мне в замок.

Плуг: Я — по кузнечному делу и работу свою, я так скажу, справляю неплохо. А это жена моя Лиза — Лиза, поклонись благородному господину. Иной раз с ней сладу нет, ну и пошумим когда, да ведь с кем не бывает.

Рыцарь закрывает лицо руками.

Рыцарь: Из тьмы взываем к тебе, Господи. Помилуй нас, ибо мы слабы, мы боимся, мы ничего не знаем.

Йонс (с горечью): Из тьмы, где ты, оказывается, пребываешь, где мы, стало быть, все пребываем… В этой тьме никто тебя не услышит, не разжалобится твоими страданиями. Утри слёзы, и любуйся на свою бесчувственность, как перед зеркалом.

Рыцарь: Господи, — где бы ты ни был, ведь есть же ты где-то, Господи, — помилуй нас.

Йонс: Эх, дал бы я тебе слабительного, чтоб тебя прочистило от твоих забот касаемо вечности, да, видно, уж поздно. Ладно, понаслаждайся хоть последней минуткой, пока ещё можешь глаза поворачивать да пальцами шевелить.

Карин: Молчи, молчи.

Йонс: Умолкаю, хоть и не по своей воле.

Девушка (на коленях): Это конец.

Юф и Миа лежат, прильнув друг к другу, и слушают, как дождь барабанит по парусине, хлещет, стучит, тише, тише, и вот уже падают только редкие капли.

Оба выбираются из укрытия. Фургон стоит на горе, под раскидистым деревом. Они смотрят вдаль, через горные гряды, леса, долины и море, сверкающее под солнечными лучами, выбившимися из-за туч.

Юф потягивается. Миа вытирает козлы и присаживается рядом с мужем Микаэль карабкается к Юфу на колени.

Одинокая птаха пробует после бури голос. Каплет с кустов и деревьев. С моря веет крепким, терпким ветром.

Юф показывает рукой на темные тучи, прошитые блестящими нитями молний.

Юф: Миа! Я их вижу! Вижу! Там, в бурном, грозном небе. Они там все вместе. Кузнец, и Лиза, и Рыцарь, и Равал, и Йонс, и Скат. И грозный Повелитель — Смерть — их приглашает на танец. Всем велит взяться за руки и вместе танцевать. И первым идет сам Повелитель с косой и песочными часами, а Скат упирается, он позади со своею лютней. Они танцуют, танцуют и уходят прочь от восхода в тёмную страну, и дождь умывает им лица и стирает соленые слёзы со щек.

Он умолк. И опустил руку.

Сын его Микаэль выслушал его речь, а теперь он тянется к матери и забирается к ней на колени.

Миа (улыбается): Ой, ну вечно ты со своими видениями!

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: