Стивен Содерберг. Секс, ложь и видео (2)

4 Авг

15

Дом Джона и Анны. День.
Входит Синтия. Осматривается.
С и н т и я. Джон?
Д ж о н (из глубины квартиры). Сюда!!
Синтия проходит в спальню, где совершенно голый Джон лежит на постели. Она улыбается и сбрасывает туфли.
С и н т и я. Ты прямо как с картинки.
Синтия начинает раздеваться. Кладет бриллиантовые сережки на штифтах в карман пиджака и кидает его на пол. Затем залезает в кровать к Джону.
А н н а (голос за кадром). Может, ты и поймешь это, ты ведь знаешь Джона, но иногда он смущает меня.
Г р э м (голос за кадром). В каком смысле?

16

Кафе. День.
Грэм и Анна завтракают. Анна, похоже, слегка перебрала с вином. Грэм пьет содовую с наполнителями.
А н н а. Трудно объяснить. Это словно… Джон ведет себя со всеми одинаково, понимаешь? Он так же рад свиданию с первым встречным, как и при виде меня. Вот мне и кажется, чем же я отличаюсь от какого-то знакомого, если он и с ним и со мной одинаков? Если кто-то мне не нравится, я не веду себя с ним так, как будто он мне нравится. Наверное, поэтому многие считают, что я сука.
Она делает глоток вина.
Г р э м. Да, знаю. То есть я не хотел сказать, что знаю людей, считающих тебя сукой, просто я знаю, о чем ты говоришь. А я даже и не знал, что тебя считают сукой. Это в самом деле так?
А н н а. По-моему, так.
Г р э м. Гм. Может, ты и в самом деле сука. Но мне все равно.
Анна улыбается.
Г р э м. Некоторые люди не притягивают меня — я и не трачу на них время.
А н н а. Верно, верно. И я не испытываю притяжения от многих. А Джон другой.
Грэм кивает.
А н н а. Можно сказать тебе кое-что личное? По-моему, тебе можно. А Джону сказать этого не могу. И не скажу. Ни за что.
Г р э м. Как хочешь. Только предупреждаю: если ты скажешь мне нечто личное, я могу сделать то же самое.
А н н а. Ладно. Я думаю, что… По-моему, секс переоценивают. Все придают ему слишком большое значение. И то, что говорят, будто женщинам он также необходим, я считаю чепухой. Я не говорю, что он вовсе не нужен женщинам, просто мне кажется, он им нужен не из-за того, из-за чего… мужчинам кажется… он им нужен… (Улыбается.) Я запуталась.
Грэм улыбается.
А н н а. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?
Г р э м. По-моему, да. Я где-то читал, что мужчины приучаются любить того, кого желают, в то время как женщины все больше и больше начинают хотеть именно того человека, которого они любят.
А н н а. Да! Да! Я думаю, это очень верно. Очень.
Грэм наблюдает за тем, как Анна потягивает вино.
Г р э м. А как же дети?
А н н а. Дети? Что дети?
Г р э м. Ты хочешь иметь детей?
А н н а. Да, вообще-то. А Джон — нет. Во всяком случае, не сейчас.
Г р э м. Почему?
А н н а. Не знаю. Говорит, что хочет подождать. Я перестала спрашивать.
Грэм кивает.
А н н а. Ну и где твое личное? Ты вправду хочешь мне что-то сказать?
Г р э м. А ты этого хочешь?
А н н а. Если это не что-то вульгарное, ну, какой-нибудь шрам или что-то в этом роде. Это должно быть такое же личное, как мое — про тебя.
Г р э м. Ладно.
Грэм делает глоток содовой.
Г р э м. Я — импотент.
Анна внимательно на него смотрит.
А н н а. В смысле?
Г р э м. Импотент.
А н н а. Это серьезно?
Г р э м. Ну, скажем так: в присутствии партнера у меня не происходит эрекции. Таким образом, на практике я импотент.
Анна делает огромный глоток вина. Грэм закуривает сигарету.
А н н а. Это тебя беспокоит?
Г р э м (вдыхая дым). Как правило, нет. Честно говоря, я знаю не так много парней, способных хоть как-то соображать во время эрекции, так что мне кажется, я дам любому из них несколько очков форы по части самоконтроля.
А н н а. Ну… а это смущает тебя?
Г р э м. Вообще я застенчив, но не так, как ты. Ты, наверное, самая привлекательная из всех застенчивых особ, что я встречал в жизни.
А н н а. Почему ты считаешь меня застенчивой?
Г р э м. Потому что я наблюдал за тобой. Наблюдал за тем, как ты ешь, наблюдал за тем, как ты говоришь, наблюдал за тем, как ты двигаешься,— и видел человека, крайне стесняющегося того, что на него смотрят. Я думаю, ты в самом деле веришь, что люди непрестанно смотрят на тебя. И знаешь что?..
А н н а. Что?
Г р э м. Им есть на что смотреть. Анна, от тебя даже дух захватывает. Я не уверен, что ты осознаешь, какое впечатление производишь на окружающих. Мужчины хотят обладать тобой, женщины — походить на тебя. И те, кому не удается ни то, ни другое — негодуют. А то, что ты вдобавок ко всему еще и славная, только ухудшает ситуацию.
А н н а (размышляя). Мой психоаналитик говорит, что…
Г р э м. Ты ходишь к психоаналитику?
А н н а. А ты — нет?
Г р э м. Ха! Нет, я — нет. Вообще-то я ходил, но мой психоаналитик оказался никудышным и не помог мне справиться с моими проблемами. Я ему, правда, нес околесицу, так что он вроде и не виноват…
А н н а. Так ты не веришь в психотерапию?
Г р э м. Верю, что в принципе кому-то она может помочь. Но мне лично все это кажется глупостью. И я сочинил собственную теорию, которая гласит: никогда не прислушивайся к советам представителя противоположного пола, если не знаешь его достаточно близко.
А н н а. Но мой психоаналитик знает меня достаточно близко.
Г р э м (изумлен). Ты занималась любовью со своим психоаналитиком?
А н н а. Разумеется, нет.
Г р э м. А, понятно, я так и думал. Это не идет вразрез с моей теорией.
А н н а. Прости, что спрашиваю, но ты-то откуда знаешь?
Г р э м (улыбается). Я же не всегда был импотентом.
Анна делает еще один глоток и на минуту задумывается.
А н н а. Итак, ты сказал, никогда не следуй советам того, кого не знаешь достаточно близко, верно?
Г р э м. В общем, так.

17

Синтия уходит. На прощание одаривает Джона сладким поцелуем.
А н н а (голос за кадром). Значит, поскольку я никогда любовью с тобой не занималась, то, следуя твоему же совету, я не должна следовать твоим советам.
Г р э м (голос за кадром). Точно. (Пауза) Ничего себе дилемма, да?

В ушах Синтии нет бриллиантовых сережек на штифтах.

18

Кабинет врача. День.
А н н а. Ну, я не знаю. Началась неделя неплохо, но потом, когда я поливала растения во дворе, у меня закружилась голова от жары, я подумала о парниковом эффекте, пошла в дом, включила кондиционер на полную мощность и почувствовала себя лучше, но тут стала думать о родоне, проникающем сквозь пол и…
Д о к т о р. Проникающем родоне?
А н н а. Да, это такой радиоактивный газ, содержащийся в земле; дома, как магниты, вытягивают его из почвы — вы что, никогда об этом не слышали?
Д о к т о р. Нет, не слышал.
А н н а. Между прочим, когда он накапливается, то результат бывает не слишком хороший, позволю себе заметить. (Пауза.) Знаю, что не должна была поливать эти цветы.
Д о к т о р. У вас была ссора с Джоном из-за гостя?
А н н а. Какого гостя?
Д о к т о р. Друга Джона, который остановился в вашем доме.
А н н а. А, вы о Грэме. Нет, я с ним об этом не говорила. На самом деле это даже оказалось довольно забавно. Я ждала, что Грэм окажется чем-то… вроде Джона, понимаете? Он же говорил, что они вместе ходили в школу, и я ждала, что они будут без конца вспоминать, как напивались, потихоньку лапали девчонок и все в таком роде. Но он оказался таким… знаете, у него такой характер — как бы из мира искусства, но нормальный, понимаете?
Д о к т о р. Он все еще живет у вас?
А н н а. Нет, уехал на прошлой неделе.
Д о к т о р. Он показался вам привлекательным?
А н н а. Что вы имеете в виду — физически?
Д о к т о р. Я задам вопрос иначе. Он привлек вас?
А н н а (задумывается). Пожалуй, но не внешним видом. Просто он иной, какой-то новый, с кем можно поговорить. Я страшно устала обсуждать со знакомыми, покупать автофургон или нет. Это так скучно. Не знаю. Он как-то не похож на других. И его беспокоит проблема правды, он честен, и мне это понравилось, я чувствовала себя с ним спокойно. (Пауза.) После его отъезда мне приснилось, что он снял у нас комнату для гостей.
С и н т и я (голос за кадром). А откуда он?

19

Квартира Синтии Бишоп. День.
Анна стоя наблюдает за тем, как Синтия одевается перед уходом на работу.
А н н а. Я не знаю. В школе он учился здесь, потом некоторое время жил в Нью-Йорке, переехал в Филадельфию и с тех пор просто путешествует.
С и н т и я. Славно. А как он выглядит, похож на Джона?
А н н а. Нет, совсем не похож. Да мне кажется, Джон к нему охладел. Он сказал, что Грэм стал вести себя странно.
С и н т и я. В самом деле? Я хочу сказать, он и в самом деле странный?
А н н а. Нет, не совсем. То есть если бы я встретила его на улице, я бы тоже так подумала, но поговорив с ним… Он просто… ну не такой, как все, что ли.
С и н т и я. Ага. А как он выглядит?
А н н а. Зачем тебе?
С и н т и я. Просто хочу знать, какой он. И все.
А н н а. Чтобы закадрить его?
С и н т и я. Господи, Анна, не заводись. Я просто спросила, какой он.
Анна ничего не говорит.
С и н т и я. К тому же даже если бы мне пришло в голову затрахать его до смерти, тебе-то какое до этого дело?
А н н а. Тебе обязательно надо было это произносить?
С и н т и я. Что?
А н н а. Ты прекрасно знаешь, что. Ты сказала это, чтобы подразнить меня.
С и н т и я. Я сказала потому, что это — емкое выражение.
А н н а. Ну, как бы то ни было, он не произвел на меня впечатление человека, которому такие вещи пришлись бы по вкусу.
С и н т и я. Анна, ты всегда меня недооцениваешь.
А н н а. Хотела бы я знать, почему.
С и н т и я. По-моему, ты боишься соперничества. Боишься, что он безоговорочно выберет меня.
А н н а. Ах, ради Бога. Честно, ну честно, Синтия, я не считаю, что он в твоем вкусе.
С и н т и я. «В моем вкусе»? Откуда ты знаешь, что в моем вкусе?
А н н а. Могу себе представить.
С и н т и я. Ты даже и понятия не имеешь. Слушай, я не знаю, зачем мы все это обсуждаем; я просто позвоню ему сама — и все.
А н н а. У него нет телефона.
С и н т и я. Ну, позвоню, когда установят.
А н н а. Не установят.
С и н т и я. Что ты хочешь этим сказать?
А н н а. Он не хочет заводить телефон, он не любит болтать по телефону.
С и н т и я. Надо же какой! Ладно, тогда дай мне адрес этого дзен-буддиста, я найду предлог, чтобы заскочить.
А н н а. Сначала я спрошу у него.
С и н т и я. Зачем? Дай мне адрес, я о тебе и не упомяну.
А н н а. Я не считаю себя вправе давать тебе его адрес, чтобы ты могла прийти туда и…
С и н т и я. И что?
А н н а. И… делать, что тебе заблагорассудится.
Синтия громко смеется. Анна, вконец раздосадованная, наблюдает, как сестра ищет что-то в шкатулке с драгоценностями.
А н н а. Что-то потеряла?
С и н т и я. Чертова бриллиантовая сережка — стоила офигительно дорого.
А н н а. Ты будешь покупать что-нибудь маме на день рождения?
С и н т и я. Не знаю — открытку пошлю или еще что-нибудь.
А н н а. Открытку? На пятидесятилетие?
С и н т и я. А чем плоха открытка?
А н н а. По-твоему, она не заслужила чего-либо получше открытки? Эта женщина произвела тебя на свет. Ей исполняется пятьдесят лет…
С и н т и я. Хватит, а? Боже.
А н н а. Я просто подумала, может…
С и н т и я. Хорошо, Анна, хорошо. Давай так, купи что-нибудь славное, я оплачиваю половину, идет?
А н н а. Ладно.
С и н т и я. Вот и хорошо. А теперь, прошу прощения, но мне пора на работу.

20

Кабинет врача. День.
А н н а. Я думаю, мне следует прекратить сеансы.
Д о к т о р. Откуда такие мысли?
А н н а. Я об этом думала уже некоторое время, а потом поговорила с одним человеком, и он как-то сразу многое прояснил.
Д о к т о р (улыбаясь). Мне казалось, что это делаю я. А кто был этот человек?
А н н а. Этот парень Грэм, я вам о нем говорила. Он сказал, что следовать советам человека, которого не знаешь с интимной стороны, это… ну, он много чего говорил.
Доктор вздыхает, задумывается на мгновение.
Д о к т о р. Анна, в жизни нельзя забывать о подводных течениях. Вам не приходило в голову, что у Грэма могли быть личные причины не рекомендовать вам сеансы психоанализа?
А н н а. О чем вы? Я не понимаю.
Д о к т о р. Вполне возможно, что у Грэма есть тайные причины неприятия психоанализа и психоаналитиков. Быть может, у него есть проблемы, с которыми он не может справиться, и ему хочется, чтобы и другие люди — вы, например,— барахтались со своими неприятностями, так же, как и он. Такое возможно?
А н н а. Думаю, да.
Д о к т о р. Вы понимаете, что можете свободно отказаться от терапии в любое время?
А н н а. Да.
Д о к т о р. Что у вас нет передо мной никаких обязательств?
А н н а. Да.
Д о к т о р. Хотите прекратить лечение?
А н н а. Не очень.
Д о к т о р. Считаете ли вы, что испытываете облегчение?
А н н а. Да.
Д о к т о р. Я рад, что вам так кажется, потому что и я так думаю.
А н н а. Но вами не руководят скрытые мотивы, правда?
Доктор смеется. Анна не вторит ему.

21

Квартира Грэма. День.
На телевизионном экране возникают образы, запечатленные восьмимиллиметровой видеокамерой. Грэм, голый, сидит на покрытом простыней стуле и смотрит на экран. Он просматривает запись, им самим отснятую, на которой он расспрашивает девушку о ее сексуальных пристрастиях. Запись сделана с руки и очень безжалостна. Чем откровенней становятся вопросы, тем больше возбуждается Грэм. Во входную дверь стучат. Он спокойно выключает видеоплеер и встает, заворачиваясь в простыню.
Г р э м. Не заперто.
Грэм проходит в спальню, чтобы одеться. Анна открывает дверь и входит в квартиру.
А н н а. Привет!
Г р э м (из другой комнаты). Анна, привет.
А н н а. Ты чем-то занят?
Г р э м (из спальни). Ничего такого, что нельзя было бы отложить.
А н н а (озираясь по сторонам). Я просто хотела посмотреть, как тут все выглядит с мебелью.
Г р э м (по-прежнему из спальни). Боюсь, смотреть не на что. Я приверженец минимализма.
А н н а. А я думала, тут книги. Думала, у тебя их прорва и ты читаешь с утра до вечера.
Грэм входит в комнату.
Г р э м. Я в самом деле много читаю. Но книги я беру в библиотеке. Так дешевле. И беспорядка нет.
Анна подходит к столу, на котором установлена видеоаппаратура.
Грэм пристально на нее смотрит. Она заглядывает в большую коробку с видеокассетами. На каждой кассете — наклейка. Наклейки выглядят следующим образом:
«ДОННА, 11 ДЕКАБРЯ, 1986. 1:07:36». И так далее. Всего — около тридцати или сорока кассет.
А н н а. Что на них?
Г р э м. Видеозаписи.
А н н а (улыбаясь). Это-то я вижу. А что за записи?
Грэм вздыхает.
Г р э м. Личный проект, над которым я работаю.
А н н а. А что за личный проект?
Г р э м. Ну просто личный проект, как все другие личные проекты. Только мой чуть более личный.
А н н а. Кто такая Донна?
Г р э м. Донна?
А н н а. Донна. На этой кассете написано «Донна».
Г р э м (задумавшись.) Донна была моей знакомой во Флориде.
А н н а. Твоей девушкой?
Г р э м. Не совсем.
Анна снова заглядывает в коробку.
А н н а. Почему здесь только женские имена?
Грэм задумывается.
Г р э м. Потому что мне больше нравится интервьюировать женщин, чем мужчин.
А н н а. Здесь только одни интервью?
Г р э м. Да.
А н н а. Можно посмотреть хоть одно?
Г р э м. Нет.
А н н а. Почему?
Г р э м. Потому что я пообещал каждой интервьюируемой, что никто не увидит этих записей, кроме меня.
Анна долго смотрит на Грэма, затем переводит взгляд на кассеты.
А н н а. А… А о чем эти интервью?
Г р э м. Интервью… о сексе, Анна.
А н н а. О сексе?
Г р э м. Да.
А н н а. А в каком смысле «о сексе»?
Г р э м. Все о сексе.
А н н а. Например?
Г р э м. Например, что они делали, что делают, чего не делают, чего им хотелось бы, но они боятся попросить, что они ни за что не сделают, даже если их попросят. Все, что мне приходит в голову.
А н н а. Ты просто задаешь им вопросы?
Г р э м. Да.
А н н а. А они просто отвечают?
Г р э м. В основном. Иногда проделывают разные штуки.
А н н а. С тобой?
Г р э м. Нет, не со мной, а для меня, для камеры.
А н н а (ошалев). Я не… почему… почему ты это делаешь?
Г р э м. Прости, что так все вдруг выяснилось.
А н н а. Это так… так…
Г р э м. Может, ты хочешь уйти?
А н н а. Да, хочу.
Анна кивает и рассеянно бредет к двери. Прежде чем уйти, она с изумлением смотрит на Грэма.

22

Дом Джона и Анны Милани. День.
Анна разговаривает по телефону с Синтией.
А н н а (все еще потрясена). Я не… он не хочет, чтобы ты приходила.
С и н т и я. Что значит, не хочет, чтобы я приходила? Ты что, рассказывала ему обо мне?
А н н а. Нет, не рассказывала.
С и н т и я. А почему?
А н н а. Потому что до этого не дошло.
С и н т и я. Почему же?
А н н а. Потому. Синтия, знаешь, Джон был прав. Грэм действительно странный. Очень странный. Ты не должна с ним связываться.
С и н т и я. Какого черта у вас там произошло? Он что, к тебе приставал?
А н н а. Нет!
С и н т и я. Тогда в чем дело? Кто этот придурок? Он что, на куколок дрочит?
А н н а. Нет, ничего подобного.
С и н т и я. Тогда что? Он опасен?
А н н а. Нет, он не опасен. Физически не опасен.
С и н т и я. Так что же?
А н н а. Не хочу об этом говорить.
С и н т и я. Зачем же ты мне звонишь?
А н н а. Не знаю.
Анна вешает трубку.

23

Квартира Синтии Бишоп. День.
Синтия выходит из душа. Звонит телефон. Она заворачивается в полотенце и берет трубку.
С и н т и я. Алло.
Д ж о н. Синтия, это Джон.
С и н т и я. Не сегодня. У меня другие планы.
Д ж о н. Ох! (Пауза.) А когда?
С и н т и я. Почему бы тебе не пригласить меня на обед?
Д ж о н. Ты знаешь, что я имею в виду.
С и н т и я. Да, я знаю, что ты имеешь в виду.
Синтия кладет трубку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: