Стивен Содерберг. Секс, ложь и видео (3)

4 Авг

24

Квартира Грэма. День.
Грэм сидит, курит сигарету. В дверь стучат.
Г р э м. Не заперто.
Входит Синтия. Грэм смотрит на нее.
Г р э м. Кто вы?
С и н т и я. Я Синтия Бишоп.
Г р э м. Я вас знаю?
С и н т и я. Я сестра Анны Милани.
Г р э м. Экстравертка.
С и н т и я (улыбаясь). У нее, видно, было хорошее настроение, если она так сказала. Обычно она называет меня громыхалой.
Г р э м. Это она тоже говорила. Могу я спросить, как вы оказались здесь?
С и н т и я. Хотите, чтобы я ушла?
Г р э м. Я просто хочу знать, почему вы здесь.С и н т и я. Как я уже объяснила, Анна — моя сестра. Сестры имеют обыкновение болтать. Остальное домыслите сами.
Г р э м. Не могу. Я считаю нездоровым оценивать людей, которых я не знаю, или беседы, которых я не слыхал. Я не знаю, что вы и ваша сестра говорили обо мне и о чем-то еще. Последний раз, когда я видел Анну, она ушла отсюда очень… я бы сказал смущенной. И расстроенной.
С и н т и я. Она и до сих пор такая.
Г р э м. И вы пришли сюда, чтобы отчитать меня за то, что я довел ее до такого состояния?
С и н т и я. Неа.
Г р э м. Она не сказала вам, что ее расстроило?
С и н т и я. Неа.
Г р э м. Она дала вам мой адрес?
С и н т и я. Неа.
Г р э м. Как вы меня нашли?
С и н т и я. А у меня приятель работает в электрокомпании.
Г р э м. Я не понимаю. Почему вам захотелось прийти сюда? Я не думаю, что мой портрет, нарисованный Анной,— выглядел так уж лестно.
С и н т и я. Ну, я не больно доверяю ей, когда речь заходит о мужчинах. Взять хотя бы Джона— бог ты мой. А вы ведь учились с ним в школе, верно? Вы, наверное, друзья, так?
Г р э м. Неа. По-моему, он лжец.
С и н т и я (улыбается). Думаю, вы правы. Так вот, я приперлась сюда, чтобы узнать, с чего это Анна так паникует; скажи, что произошло.
Г р э м (улыбается). «Паникует». (Показывает на коробку с видеокассетами.) Эта коробка ввергла Анну в «панику».
Синтия подходит к коробке, заглядывает в нее и долго изучает наклейки.
С и н т и я. Ага, ясно. Я, кажется, поняла.
Г р э м. Поняли — что?
С и н т и я. На них, должно быть, что-то связанное с сексом, потому что только этим дерьмом можно напугать Анну до полусмерти. На этих ваших кассетах снято, как вы трахаетесь со всеми этими девушками или что-то в этом роде?
Г р э м. Не совсем.
С и н т и я. Так да или нет, первое или второе?
Г р э м. Почему бы вам не позволить мне снять вас?
С и н т и я. И что я буду делать?
Г р э м. Говорить.
С и н т и я. О чем?
Г р э м. О сексе. О вашей сексуальной биографии, о ваших сексуальных пристрастиях.
С и н т и я. С чего вы взяли, что я буду обсуждать это с вами?
Г р э м. Ни с чего.
С и н т и я. Вы просто хотите задавать мне вопросы?
Г р э м. Я просто хочу задавать вам вопросы.
С и н т и я. И всё?
Г р э м. И всё.
С и н т и я (с коварной ухмылкой). Это вы так возбуждаетесь? Снимая женщин, рассказывающих об их сексуальном опыте?
Г р э м. Да.
С и н т и я. А кто-нибудь еще увидит эту запись?
Г р э м. Никто на свете. Это только для моих личных нужд.
С и н т и я. Как начнем?
Г р э м. Я включу камеру. Ты начнешь говорить.
С и н т и я. А ты — задавать вопросы?
Г р э м. Да.
С и н т и я. Как долго это продлится?
Г р э м. Зависит от тебя. У одной женщины на все ушло три минуты. Другая наговорила на три двухчасовые кассеты.
С и н т и я. Можно посмотреть какие-нибудь записи, просто, чтобы представить себе…
Г р э м. Нет.
С и н т и я (раздумывая). Я должна сидеть или стоять?
Г р э м. Как хочешь.
С и н т и я. Лучше сидя. Ты готов?
Г р э м. Одну минуту.
Грэм берет свою видеокамеру, вкладывает новую кассету и включает.
Г р э м. Запись начата. Твое имя?
С и н т и я. Синтия Патрисия Бишоп.
Г р э м. Опиши свой первый сексуальный опыт.
С и н т и я. Первый сексуальный опыт или первое сношение?
Г р э м. Первый сексуальный опыт.
С и н т и я (раздумывая). Мне было восемь лет. Майкл Грин, которому тоже было восемь, спросил, можно ли ему посмотреть, как я писаю. Я сказала, что можно, если он тоже покажет, как он писает. Он согласился, и мы пошли в лес за нашим домом. Мне все чудилось какое-то надувательство, потому что он не переставал повторять: «Дамы — вперед!» В общем, я сняла трусики и пописала, а он убежал прежде даже, чем я закончила.
Г р э м. А потом вы когда-нибудь это обсуждали с ним?
С и н т и я. Нет. Весь остаток лета он избегал меня, а потом его семья переехала. В Кливленд.
Г р э м. Как жаль. И когда же тебе удалось наконец увидеть пенис?
С и н т и я. В четырнадцать лет.
Г р э м. Вживе или на фотографии, или в кино, или еще как-то?
С и н т и я. Очень даже вживе.
Г р э м. И что ты подумала? Он выглядел так, как ты и предполагала?
С и н т и я. Не совсем. Я думала он гладкий, как пробирка, а он оказался весь в венах и складках.
Г р э м. Ты была разочарована?
С и н т и я. Нет. К тому же когда я пригляделась, он заинтересовал меня больше. Оказалось, у него есть характер, знаешь?
Г р э м. А когда ты его пощупала? Каков он был на ощупь и каким ты предполагала он будет?
С и н т и я. Он был теплее, чем я ожидала, и кожа была мягче, чем казалась на вид. Странно. Когда я думаю об этом сейчас, я понимаю, что орган казался мне чем-то отдельным, самостоятельной вещью. Я хочу сказать, что когда он его извлек и я смогла на него посмотреть и его потрогать, я совершенно забыла, что к нему прикреплен парень. Я помню, буквально остолбенела, когда этот парень заговорил со мной.
Г р э м. Что он сказал?
С и н т и я. Что прикосновение моей руки ему приятно.
Г р э м. Что произошло потом?
С и н т и я. Потом моя рука задвигалась, а он умолк.

25

Квартира Грэма. День.
Синтия поправляет одежду, собираясь уходить. Вид у нее очень возбужденный. Ни она, ни Грэм не говорят и не дотрагиваются друг до друга.

26

Адвокатская контора. День.
Джон Милани берет трубку телефона и нажимает мигающую кнопку.
Д ж о н. Джон Милани.
С и н т и я. Я хочу тебя видеть.
Д ж о н. Когда?
С и н т и я. Немедленно.
Д ж о н. Боже, не знаю, как мне вырваться. Меня клиент ждет. Придется на бровях ходить и еще жонглировать.
С и н т и я. Уноси оттуда свои жонглерские яйца и мигом сюда.
Она вешает трубку. Джон раздумывает минуту, затем нажимает кнопку внутреннего телефона.
Д ж о н. Джанет, перенесите Кирклэнда на пятницу, если ему удобно. Постарайтесь все сгладить, скажите: неотложное дело. Я смоюсь через задний ход.

27

Квартира Грэма. День.
Грэм просматривает запись Синтии. Возбуждается.
С и н т и я (голос с экрана). Хочешь, чтобы я сняла трусы?
Г р э м (голос за кадром). Если хочешь. (Пауза.)
С и н т и я (голос на кассете). Тебе нравится, как я выгляжу?
Г р э м (голос на кассете). Да.
С и н т и я (голос на кассете). Я кажусь тебе хорошенькой?
Г р э м (голос на кассете). Да.
С и н т и я (голос на кассете). Я привлекательнее Анны?
Г р э м (голос на кассете). Ты другая.

28

Квартира Синтии Бишоп. День.
Синтия и Джон занимаются любовью.
С и н т и я (обращаясь к Грэму, голос с кассеты). Джон больше не трахается с Анной.
Г р э м (голос на кассете). Это он тебе сказал?
С и н т и я (голос на кассете). Без слов ясно.
У Синтии оргазм. Она сползает с Джона обливаясь потом.
Д ж о н. Господи Иисусе. Ты сегодня просто бешеная.
Синтия улыбается.
С и н т и я. Да. А теперь можешь идти.

Д о к т о р (голос за кадром). Я не смогу вам помочь, если вы не будете разговаривать со мной.
Оба молчат.

Джон начинает одеваться. Синтия лежит в постели, глаза закрыты, лицо безмятежно.

А н н а (голос за кадром). Я ненавижу свою сестру.

29

Кабинет врача. День.
Д о к т о р. Почему?
А н н а (бессвязно). Потому что она только и думает о парнях, за которыми увивается,— и я ненавижу ее, она поганенькая шлюшка — я так считала в школе и так считаю теперь. И почему люди придают такое значение сексу — тоже мне важность?! То есть у меня с этим все в порядке, но я не понимаю, когда люди теряют контроль и секс начинает доминировать, почему они допускают это?

30

Дом Джона и Анны Милани. Ночь.
Анна с открытыми глазами лежит в кровати возле Джона, который мирно спит.
Д о к т о р (голос за кадром). На свете много такого — и плохого и хорошего,— что может приобрести основополагающее значение в вашей жизни: религия, жадность, филантропия, наркотики.
А н н а (голос за кадром). Я знаю, но это… У меня такое чувство, что все до единого мои знакомые помешались на сексе.
Анна смотрит на Джона. Она медленно под простыней протягивает руку и берет его за пенис. Не просыпаясь, Джон поворачивается к ней спиной. Она снова обращает взгляд к потолку.
А н н а (голос за кадром). Кроме Джона, по-моему.

31

Дом Джона и Анны Милани. День.
Анна говорит с Синтией по телефону. Вид у Анны очень мрачный.
С и н т и я. Он только задавал мне вопросы.
А н н а. Вопросы какого рода?
С и н т и я. Вопросы о сексе.
А н н а. Ну, например?
С и н т и я. А если, например, я не хочу тебе отвечать?
А н н а. Значит, ты позволяешь совершенно чужому человеку задавать вопросы о твоей сексуальной жизни и записывать твои ответы на пленку, а родной сестре говорить не хочешь?
С и н т и я. Совершенно верно.
А н н а. Он просил тебя раздеться?
С и н т и я. Просил ли он меня раздеться? Нет, не просил.
А н н а. Но ты же разделась.
С и н т и я. Разделась.
А н н а (пораженная). Синтия!
С и н т и я. Что?!
А н н а. Зачем ты это сделала?
С и н т и я. Потому что мне хотелось.
А н н а. Но почему тебе хотелось?
С и н т и я. Мне хотелось, чтоб он посмотрел на меня.
А н н а. Синтия, кто может знать, куда попадет эта кассета. Он может ее… по какому-нибудь спутнику или еще что. Какой-нибудь старый извращенец из Южной Америки будет смаковать запись.
С и н т и я. Ничего подобного он не сделает.
А н н а. Ты не можешь быть абсолютно уверена.
С и н т и я. Теперь все равно слишком поздно, так ведь?
А н н а. Он тебя трогал?
С и н т и я. Нет. А я — трогала.
А н н а. Его?
С и н т и я. Нет, себя.
А н н а. Погоди… Ты хочешь сказать… ты говоришь… на его глазах.
С и н т и я. Да, Анна, на его глазах.
А н н а (серьезно). Ты влипла.
С и н т и я (смеется). Тебя послушать — в точности мама. О чем ты?
А н н а (в бешенстве). Я не верю, что ты это сделала!
С и н т и я. Почему?
А н н а. Я не могла бы этого сделать даже у Джона на глазах.
С и н т и я. Да ты вообще не могла бы этого сделать, и точка.
А н н а. Ты знаешь, о чем я говорю, ведь ты толком даже не знаешь его!
С и н т и я. А мне казалось, что знаю.
А н н а. Это не одно и то же. Ему и доверять-то нельзя, он… извращенец.
С и н т и я. Он безвреден. Он просто сидит и смотрит записи. Что тут особенного?
А н н а. Так у него целый каталог баб, щупающих себе всякие места? И тебя это не поражает?
С и н т и я. Нет. И я не уверена, что все они делали то, что делала я.
А н н а. Ты влипла по-крупному.
С и н т и я. Анна, я не понимаю, почему это так тебя пугает. Не ты же это сделала, а я, и если это не беспокоит меня, тебе-то что до этого?
А н н а. Я не хочу ничего обсуждать.
С и н т и я. Тогда чего ради ты меня расспрашиваешь?

32

Бар. День.
Синтия подает пиво некоему Дуду. Он кладет деньги на стойку и смотрит на нее.
Д у д (подражая Марлону Брандо). Ты — убийца?
С и н т и я. Простите?
Д у д (всё еще в манере Брандо). Ты мальчик на посылках, посланный бакалейщиком за… оплатить счет.

Анна входит в бар с пакетом в руках.
Д у д (Синтии). Да очнись же ты — это же Брандо, Брандо!
С и н т и я. Блеск. Но вы должны меня извинить.
Синтия передвигается вдоль стойки навстречу Анне.
А н н а. Жаль, что у тебя нет автоответчика.
С и н т и я. Тут тоже есть телефон.
Анна. Он вечно занят.
Анна вынимает из пакета прелестный сарафан.
А н н а. Ну — вот.
С и н т и я. Что это?
А н н а. Сарафан.
С и н т и я. Похож на скатерть.
А н н а. Ничего подобного.
С и н т и я. И на что ей сарафан? У нее на плечах веснушки и вены варикозные.
А н н а. Рано или поздно и у тебя так будет.
С и н т и я. Да, и тогда мне не придет в голову расхаживать в сарафане.
В баре звонит телефон.
А н н а. Я только хотела…
С и н т и я. Да погоди ты.
Синтия проходит в другой конец бара к аппарату. Дуд наблюдает за ней. Потом поворачивается к Анне, глядя на нее оценивающим взглядом. Он из тех, кто времени даром не теряет.
Д у д. Славное платьице.
Анна хранит молчание.
Д у д. Хочешь послушать, как я копирую Уолтера Маттау? Тебе понравится. (Под Маттау.) «Феееликс, ты что, дурноооооой?» (Нормальным голосом.) Здорово, да?
Синтия берет трубку.
С и н т и я. Алё.
Д ж о н. Синтия, это Джон.
С и н т и я. Ох и вовремя же ты. Твоя жена здесь, позвать?
Д ж о н. Она там? Что она там делает?
С и н т и я. Пришла показать подарок, который мы с ней покупаем для твоей тещи.
Д ж о н. А-а. Когда я тебя увижу?
С и н т и я. Не знаю. Я не уверена, что мне удастся воспроизвести ту степень страсти, что я продемонстрировала в прошлый раз.
Д ж о н. Отчего бы не попытаться?
С и н т и я. Боюсь, моей сестре это не придется по нраву.
Д ж о н. Ты хочешь, чтобы я тебе больше не звонил?
С и н т и я. Слушай, я тебе сама позвоню, хорошо?
Синтия вешает трубку и возвращается к Анне.
С и н т и я. Так каков мой вклад в сарафан?
А н н а. Тридцать два доллара.
Синтия вынимает тридцать пять долларов из кармана джинсов и наблюдает за тем, как Анна убирает деньги.
С и н т и я. И не беспокойся ты о платье. Уверена, оно ей понравится.
Д у д (Анне и Синтии). Эй! А как насчет Тома Брока? Никто его не может скопировать. (Под Тома Брока.) «В Иране сегодня…» […]

34

Квартира Грэма. День. Грэм читает книгу. В дверь стучат.
Г р э м. Не заперто.
Синтия входит с весьма решительным видом.
Г р э м. Привет.
С и н т и я. Приветик.
Грэм откладывает книгу. Минуту всматривается в девушку, а затем затягивается сигаретой.
С и н т и я. Слушай, лучше уж я сразу перейду к делу и объясню, зачем сюда пожаловала, ладно?
Г р э м. Ладно.
С и н т и я. Я хочу сделать еще одну запись.
Грэм размышляет с минуту.
Г р э м. Нет.
С и н т и я. Нет? Ну, одну-единственную?
Г р э м. Я никого не снимаю больше одного раза. Прости.
С и н т и я. И тебя не переубедить?
Г р э м. Нет. Попроси кого-нибудь еще.
С и н т и я. Черта с два кто-нибудь согласится это сделать для меня.
Г р э м. Я уверен, немало обитателей этого города, относящих себя к его мужской половине, изъявит готовность.
С и н т и я. Но я хочу, чтоб это сделал ты — человек, который задает такие умные вопросы и ведет себя разумно, человек, с которым можно вступить в игру и не бояться, что он тебя подставит.
Г р э м. Ух ты. Ладно, я это заслужил. Синтия, ты что, не понимаешь? Лишь в первый раз все происходит спонтанно, потом — нет. Поезд ушел. Посмотри на кассеты, на каждой наклейке только одна дата. Я никогда никого не записывал дважды.
С и н т и я. Так сделай исключение.
Г р э м. Нет.
С и н т и я. А если записать на ту кассету, что мы уже записывали? Дата останется старой и кассета — тоже. Никто и не узнает.
Г р э м. Я буду знать.
С и н т и я. Так что, черт возьми, мне теперь делать?
Г р э м. Синтия, я не знаю.
С и н т и я. Поверить не могу, что ты способен так поступить со мной после того, как я позволила тебе меня снимать.
Г р э м. Прости. Я не могу.
С и н т и я. Черт подери. Тогда верни мне кассету.
Г р э м. Нет.
Синтия бросается к коробке с кассетами. Грэм пытается остановить ее.
С и н т и я (перерывая коробку). Эта ебаная запись принадлежит мне, ты, дырка в жопе…
Грэм проворно схватывает ее за запястья.
Г р э м (в гневе). Нет!!! Я предупредил тебя об условиях заранее, и ты согласилась. Это моя кассета. Я ее просматриваю. Я ее беру в руки, и никто больше.
Синтия и Грэм долго смотрят друг на друга.
Г р э м. Пожалуйста, уходи, я хотел бы, чтоб ты теперь ушла.
Синтия продолжает смотреть на него.
С и н т и я. Хорошо, хорошо.
Она выходит.

35

Дом Джона и Анны Милани. Ночь. Джон и Анна лежат в постели. Свет погашен. У Анны сна ни в одном глазу, а Джон уже почти отключился. Он переворачивается и кладет на нее руку. Она встает и садится на стул возле кровати.
А н н а. Джон!
Д ж о н. Мммммм…
А н н а. Я звонила тебе во вторник в полчетвертого, и мне сказали, что тебя нет. Ты помнишь, где ты был?

36

Квартира Синтии Бишоп. День. Джон и Синтия лежат в кровати и целуются. Часы Джона на полу возле кровати показывают 15 часов 11 минут.

37

Дом Джона и Анны Милани. Ночь.
Д ж о н. Во вторник? Я задержался на ланче.
А н н а. А тебе не передали, что я просила перезвонить мне?

38

Дом Синтии Бишоп. День.
Джон выходит из квартиры Синтии и направляется прямиком домой, приветствует Анну на пороге собственной обители.

39

Дом Джона и Анны Милани. Ночь.
Д ж о н. Передали. Но я был занят.
А н н а. Вот ведь интересно, а я ничего и не просила передать.
Джон потихоньку начинает просыпаться.
Д ж о н. Ну так, значит, мне передали какую-то старую твою записку. У меня на столе куча всяких посланий, знаешь ли?
А н н а. А с кем ты ланчевал?
Д ж о н. В полном одиночестве.
Пауза.
Д ж о н. Что-то не так?
А н н а. У тебя роман?
Д ж о н. Господи, с чего ты взяла? Я поздно поел, один, а выходит, в это время я кого-то трахал?
А н н а. Так трахал или нет?
Д ж о н. Нет, не трахал. И, честно говоря, твои подозрения для меня оскорбительны.
А н н а. Я предпочла бы знать правду. Я не хочу, чтобы ты лгал мне. Я, конечно, буду огорчена, но в гораздо меньшей степени, чем если обнаружу, что ты говоришь неправду.
Д ж о н. Да мне не в чем признаваться, Анна.
А.н н а. Ты и представить себе не можешь, как меня огорчит твоя ложь.
Д ж о н. Анна, ты полная психопатка. Еще и десяти минут не прошло, как я попытался заняться с тобой любовью — впервые за долгое время, а ты повела себя так, словно я перемазан в дерьме. Знаешь ли, немало есть на свете баб, которые не отказались бы от молодого, нормального мужика, который неплохо зарабатывает и в койке не из самых вялых.
А н н а. Например — моя сестра. Речь ведь идет о ней?
Д ж он. Ради бога, Анна. Я не трахаюсь с твоей сестрой. Я не считаю ее достаточно привлекательной.
А н н а. Это должно меня успокоить?
Д ж о н. Я сказал то, что сказал. Я же не начинаю сходить с ума, когда ты не в настроении и не хочешь заниматься любовью. А мне ничего не стоит предположить, что это происходит оттого, что ты завела интрижку.
А н н а. Но я не завела.
Д ж о н. И я не завел!!!
А н н а. А почему я тебе не верю?
Д ж о н. Слушай, это же смешной разговор. Давай вернемся к нему, когда у тебя появятся доказательства, а сейчас — хватит кормить меня догадками и предположениями.
А н н а. Адвокат в тебе неискореним.
Д ж о н. Совершенно верно. Ну представь на минутку: «Ваша честь, я убежден в виновности этого человека. У меня нет ни улик, ни доказательств, ни мотива, но интуиция подсказывает мне…»
А н н а. Ты на самом деле так считаешь?
Д ж о н. Прости. Но просто… Я весь вымотан из-за этого дела Кирклэнда — это первое большое дело, которое я веду в качестве младшего партнера, ишачу весь день, прихожу домой, соскучившись по тебе, а ты… Больно, когда тебя незаслуженно обвиняют.
Пауза. Анна вздыхает.
А н н а. Мне тоже очень жаль… Я… Я вбила себе все это в голову, и поскольку мне целый день совершенно нечего делать, я вот так сижу и стряпаю эти замысловатые сценарии. А потом, чтобы не чувствовать, что день прошел зря, заставляю себя в них поверить. На прошлой неделе я решила, что у тебя роман с Синтией. Понятия не имею, почему.
Д ж о н. И я не имею. Ладно бы кто другой, но Синтия? Она такая…
А н н а. Резкая.
Д ж о н. Ага. Нет, ты меня просто не уважаешь.
А н н а. Я не говорила, что пришла к такому выводу путем логических умозаключений, я сказала, что поверила в это.
Д ж о н. Что, психоанализ тебе совсем не помогает?
А н н а. Не знаю. Мне иногда кажется такой глупой эта болтовня о моих ничтожных проблемах, в то время как в мире от голода умирают дети.
Д ж о н. Если ты откажешься от аналитика, дети Эфиопии не станут питаться лучше.
А н н а. Знаю.
Пауза.
А н н а. Ты прежде никогда не употреблял слово «трахаться».
[…]

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: